Глава 54. Радостные события и разное...

8 марта ребята поехали к бабушке,  знакомиться,  поздравить с праздником и пригласить на свадьбу. Видимо,  для наших это явилось таким шоком,  что они позвонили мне и стали требовать,  чтобы мы в ближайший выходной приехали к ним. Пришлось ехать,  хотя я заранее знала,  что меня ждёт,  и в принципе была к этому готова.

Чуть ли не с порога наши дамы пошли в атаку,  а Саша,  как всегда в таких случаях,  вместе с Ладыгиным забрали детей и собаку,  и пошли гулять на Москва-реку,  подальше от баталии целее будешь.

В ход пошёл весь обычный арсенал,  от слёз до злобной ругани,  иначе наши не умеют. Мне высказали,  что я сумасшедшая,  отдаю ребёнка на растерзание отпетой аферистке,  которая охмурила нашего мальчика,  видимо никому более не сгодилась. И ещё неизвестно от кого она ждёт ребёнка,  а я легковерная дура. В общем,  ребёнка нужно спасать,  вырывать из коварных лап и всё в таком духе. Ну,  разве что,  не было упомянуто,  что она на Москву зарится,  а не на нашего мальчика. Да этот аргумент из-под ног выбили,  Наташа москвичка и живёт в доме рядом с нами. А главное мама её прямо отсюда родом,  когда здесь ещё не Чертаново,  а совхоз Красный маяк был. Так что с этой стороны не зацепишь.

Я спокойно по пунктам стала парировать их аргументы. Во-первых,  говорю,  кто кого соблазнил. То,  что Наташа старше Жени вовсе не означает,  что опытней,  это раз. То,  что он бедной пострадавшей от смерти сестры овечкой прикинулся,  на жалость надавил,  а какого рода у мужиков жалость,  сами понимаете,  это тоже факт. Ну,  а то,  что Женя не слушал маминых слов и не предохранялся,  тоже неоспоримый факт и исправлять его нужно самому,  а я девчонку в обиду не дам.

На это бабушка,  поджав губки,  выдала известную сентенцию,  мол,  сучка не захочет кобель не вскочит.

Я возразила:

- Так значит,  15-летняя Нина Ладыгина когда-то соблазнила,  а не он её?

На что мать тут же взвилась:

- Ты одно с другим не путай,  Нина это другое.

- Ну,  да,  отвечаю,  - мы же особые,  из другого теста слепленные... Второе,  девочка у родителей одна,  взлелеянная и холеная,  закончила педагогическое училище,  так что по любому не брошенный товар и не залежалый,  чтобы на первого попавшего бросаться.
Третье говорю,  если бы Ладыгин в своё время выразил сомнения - чей у тебя ребёнок,  как бы ты себя чувствовала,  ты же знала,  что ни с кем более не была. Так почему ты,  будучи в таком же положении,  была скромной,  а Наташа обязательно должна быть хищницей,  обманщицей и охотницей за мужиками? Вы хоть думайте,  что говорите.

В общем,  добила их по всем линиям,  так,  что им и возразить нечего,  Нинка ревёт,  а аргументов больше нет. Только ладит,  что из ранних браков ничего путного не выходит,  на что я ей ответила,  жизнь покажет,  ты то рано замуж выскочила и до сих пор живешь,  может и они также. А то,  что он рано созрел и на шею себе хомут повесить решился,  так в этом и наша вина есть. Не пей Саша,  не скандаль мы,  глядишь и сын не почувствовал бы себя заброшенным.

На этом все их аргументы кончились,  и разбор полётов прекратился. И вот ведь что интересно,  учить жизни и осуждать другую женщину,  чаще всего берутся именно те,  кто своей долей не доволен,  сам не вполне в согласии с собой и свои недочёты старается обратить в преступления других. Так уж видно бабский характер устроен.

А между тем нужно было заниматься подготовкой к свадьбе. Время-то сами помните,  какое было. Уже не только в продуктовых,  но и в промтоварах шаром покати. Народ-то часто поговаривать стал всюду,  что за чёрт,  вроде войны нет,  а в стране разруха и голод и недостатки. Так ведь неграмотные все в вопросах экономики,  не смыслим,  что всё ушло на никому не нужное вооружение,  а о жизни не заботились,  благоустраивать не стремились,  только обещаниями кормили.

Мы обе семьи не из зажиточных,  да и цены кусаться начали. Так что на свадьбу в кафе или ресторане губки раскатывать нечего. У них квартира совсем миниатюрная,  две комнатушки 8 и 15 метров,  коридорчик метр на полтора и кухонка,  как у Надежды,  5'4. Не разгуляешься. А гостей насчитали не менее 30. Я и предложила,  давайте у нас,  если 75 поместилось,  то 30-ти просторно покажется,  а с танцами тоже устроимся,  в средней комнате раздвинем. Так и решили. Стол сообща,  какой-никакой сделаем,  где наша не пропадала.

Первым долгом о невестином наряде думать нужно,  Жене то костюм сходу приобрели,  а ей в салоне ничего не присмотрели,  фасоны все отрезные по талии,  а у неё,  как ни как животик уже не спрячешь,  как на барабане смотреться будет.

Вот и поехали втроём,  Валя,  Наталья и я,  вначале на Ленинский в дом ткани. Я искала материю по своей задумке,  решила платье шить с высокой кокеткой,  по моде Пушкинских времён. Ничего в доме ткани подходящего не нашлось. Либо толстое и грубое,  либо аховых расцветок,  а белого нет,  как нет. Ну,  я уже рассказывала,  о своей «любви»,  к походам по магазинам,  а дамы мои обе шопингоманки оказались. В каждый магазин им нужно заглянуть,  вдруг что попадётся. Я этого выдержать не могла,  попусту время тратить,  когда дома дети ждут,  мне невмоготу. Я их оставила шастать по Ленинскому,  а сама покатила в другие магазины,  которые знала. Ни на Валовой,  ни на Семёновской ни в ЦУМе,  нигде в других местах ничего подходящего.

И совершенно неожиданно нашла там,  где не ожидала. На Солянке в тканях для интерьера приглядела подходящий материал. Для верха нейлоновый кружевной,  для подкладки белый полупрозрачный,  прошитый люрексом шёлк.

В готовом изделии это потом очень здорово смотрелось просверкивая мягко через верхнюю ткань. Заодно приобрела 30 метров капроновой белой ленты и три катушки люрекса серебристого.

Платье Наташа хотела закрытое,  не любит она декольтированное,  стесняет оно её. И я пошла ей навстречу. Вырез на кокетке заполнила сеткой,  по которой пришила цветочки из ткани,  получилось очень прилично и скромно. Воротник стоечка,  рукав двойной. Нижний узкий длинный с широким манжетом,  верхний фонарик,  с присборённым нижним краем. Юбка от кокетки шестиклинка в пол. Каждый клин на стыке присборён,  получилось,  как лепестки цветка. И всё это обшито лентой-бантовкой,  по краям обшитой люрексом,  а на местах сборки пришиты розочки из той же ленты. Получилось элегантно и необычно. Ленту кстати обшивали Наташа с Женей на пару. Так что всех запрягла в работу. А на второй день я для неё сшила гранатового цвета платье,  скромного свободного покроя,  тоже под ворот стойку,  сборённое и расходящееся вниз от ворота ,  как когда-то себе шила,  только с коротким рукавом из жатого батиста. Лёгкое,  почти невесомое,  она его всю беременность с удовольствием проносила.

Когда Ольга,  Динаркина мама увидела свадебное платье,  а фату ещё не купили,  она воскликнула: «подождите немножко» и унеслась,  а через полчаса примчалась и принесла волшебную белую кружевную шляпу. В ней её подруга выходила замуж. Вот,  гордо возвестила она - последний штрих к этому платью и никакой фаты не нужно.

Так и вышло,  Наталья смотрелась божественно,  и потом Ольга рассказывала,  что в ЗАГСе Наталья ото всех сильно отличалась,  и на неё оглядывались.

В день свадьбы мы всё успели приготовить вовремя,  дети возбуждённо крутились у подъезда и потом примчались докладывать мне,  что дети едут. Встречать их хлебом солью предстояло мне,  Валентина спустилась вместе. В общем,  и встретили и прослезились обе мамы,  а верёвку соседи натянуть успели и невесту выкупили,  всё как положено.

Свидетелем от Наташи была Ольга,  в последнюю минуту пришлось её приглашать,  лучшую Наташину подружку в роддом рожать увезли. Так вот совпало.

А у Жени друг и по школе и по училищу,  давний Олежек,  казак потомственный. На свадьбе на кланы ваши наши не делились,  быстро перезнакомились,  нашли общий язык и расселись,  где кому захотелось. Молодые почти скрыты были ото всех обилием цветов,  пришлось отставлять.

Свадьба прошла весело и непринуждённо. И попели,  и потанцевали и пошутили и поприкалывались беззлобно.

А венцом вечера оказался торт необъятных размеров. Саша расстарался. Он,  я говорила,  на работе в магазине помогал,  а товар получать они по разным точкам ездили,  в том числе в кондитерскую,  рядом с Елисеевским. Вот там однажды короткое замыкание случилось,  нужно было исправлять,  чтобы аппараты работали,  а электрика ждать нужно. А он же электрик,  вызвался помочь и исправил всё. Ему директор на радостях и сказал,  если что нужно,  всегда приходи. Вот оттуда и торт,  ничего без знакомств тогда не доставалось. Торт - огромная поляна цветов с надписью «поздравляем молодых с днём свадьбы». Посередине марципановое ведро,  в нём шоколадная бутылка шампанского в натуральную величину,  обложенное квадратиками прозрачного мармелада. Я такой торт впервые в жизни видела,  да и многие из нас тоже. Все были в восторге. Женя до сих пор помнит этот отцов подарок. Потом молодые пошли гулять всей компанией,  взрослые стали разъезжаться,  а детишки угомоняться. Второй день свадьбы гуляли уже у Наташи дома. Наши не приехали,  устали в первый день. А потом стали ребята жить дома,  поначалу в Иришкиной комнате,  а потом по мере приближения родов,  я предложила устроить их в средней комнате,  где можно было расположить и кроватку. Так и сделали. Володе теперь досталась Иришкина комната,  а Ваня снова был в нашей. Никто не в обиде,  всем хватает места.

Глава 55. Учимся жить вместе.

Одно дело сказки,  где закрыл книгу на «…и жили они долго и счастливо!» и пошёл. Другое дело жизнь,  здесь встречаются два мира,  две вселенные со своим багажом за плечами,  своими привычками,  своим миропониманием и наступает пора притирания друг к другу,  совмещения миров и взаимопроникновение или отторжение. Это,  как говорится,  строго индивидуально. Но само оно не происходит и во многом зависит от окружения. Когда-то в самом начале нашей с мужем жизни,  на издевательства его родных,  я сказала ему,  если я стану делать то же самое скажи мне только два слова «вспомни себя». Вот и пришло время проверки меня на вшивость.

Я,  конечно,  сразу замечаю перекосы в Наталье,  как нежелание что-то делать,  лишний раз выйти из их комнаты,  но толкую для себя это её смущением,  а отнюдь не ленью или отвращением к нам. И начинаю постепенно приучать её раскрепощаться в отсутствие Жени. Так я,  позвав её к завтраку,  начинаю говорить о том,  о сём,  в основном рассказывая смешные или интересные случаи из Жениного детства,  и она за смехом и расспросами начинает постепенно привыкать к общению со мной.

Заметив,  что она не умеет готовить,  просто единственный ребёнок,  живший за маминой спиной,  и не привлекавшийся мамой к домашним делам,  ради одной цели,  лишь бы выучилась и выбралась в люди. Я не осуждаю и не порицаю её за это,  а стараюсь во время готовки усадить её опять же на кухне,  привлекать,  то порезать что-то,  то почистить,  то украсить и так постепенно заинтересовывая её процессом. В основном она ранее скучала,  так как после окончания училища идти работать в школу не хотела,  вообще в училище пошла не по призванию а по настоянию матери. Сама Валентина,  окончившая в силу травмы головы,  полученной от отца-алкоголика,  окончила всего шесть классов,  и пусть у неё нет законченного образования,  но она всю свою жизнь направила на создание условий комфортной жизни для своего ребёнка и сама трудилась не покладая рук на двух работах.

Дочку она не упрекала и не понуждала немедленно трудоустраиваться,  надеясь,  что та захочет найти себе должное применение.

А там Наташа и забеременела,  так что снова не трудоустроилась. Женя ещё тоже доучивался последний год. Вот и вышло,  что у нас два взрослых неработающих рта,  но они не особо обременяли,  по крайней мере,  с этой стороны дети от меня упрёков не слышали. Главное было помочь им притереться друг к другу и не утратить интереса к жизни,  постепенно приучая к быту. Что я и делала ненавязчиво давая,  то одно , то другое поручение.

Для более близкого знакомства между родителями,  то есть нами старшим поколением,  с тем,  чтобы не тянуть одеяло на себя,  а действовать согласованно,  мы стали устраивать совместные прогулки в сквер или в лес на пикник. Ведь общаясь,  лучше понимаешь друг друга. И,  в конце концов,  это ради наших детей.

В мае мне позвонила Лидия Викторовна,  с просьбой зайти на почту. Я пошла. Ну и как всегда она начала с того,  как хорошо я выгляжу,  что,  мол,  посвежела,  помолодела и,  кажется,  пришла в себя. Я со смехом перебила её «давай уж сразу переходи к делу,  понимаю,  не просто так звала».

Она сказала,  что Ирина Викторовна уволилась,  после того,  как муж её попросил оставить работу. Во-первых,  ездить ей от Нагатинского Затона далеко и неудобно из-за пересадок,  во-вторых,  он не хочет её исчезновений на весь день.

Ну,  это вполне понятно и объяснимо,  а от меня-то что нужно? А меня,  оказывается,  Лида зовёт идти к ней замом. Я ответила,  Лидусь,  не обижайся,  но ещё Ирине я говорила,  что просто помогать всегда,  пожалуйста,  а взваливать на себя такую ношу ни-ни. Поэтому собственно тебя и сосватала на это место.

Да,  я знаю,  сказала Лида,  ну тогда хотя бы совет,  кого мне взять. Валентина слишком высокомерна и,  боюсь,  испортит отношения с коллективом,  а Лиза слишком хитра и изворотлива и любит подсиживать,  поэтому я в растерянности. А о Татьяне Анастасенковой ты не думала? Не смотри,  что она почтальоном работает. У неё средне-специальное образование. Девочка она хваткая и исполнительная,  к тому же без подвоха,  прямая и открытая. Да резкая,  да взрывная,  но по-хорошему и если нужно отлично умеющая поладить с любым человеком.

Лида поблагодарила за совет и так и поступила,  направив Татьяну на ускоренные курсы полугодичные. Так Танюшка моя из почтальонов стала с моей лёгкой руки заместителем начальника,  а со временем и начальником отделения связи. А Наташенька вживается в нашу семью и скоро мы все замечательно ладим,  вот только маленький штрих не даёт мне покоя и я не знаю,  как сказать ей поделикатнее,  чтобы не обидеть. Ей,  конечно,  очень нужны витамины и Валентина тарелками таскает ей фрукты. Всё понятно и без претензий. Только я из своих средств не могу позволить того же детям в больших количествах и когда Наталья усаживается на кухне с тарелкой вишни,  черешни,  винограда или чего-то другого,  а дети сидя напротив,  провожают в её рот каждую ягодку голодными глазами и давятся слюной,  у меня душа с телом расстаётся. Я жду не дождусь времени,  когда дети уедут.

Наконец Володя уезжает в лагерь,  а Ванечка в Серпухов и я вздыхаю спокойнее. Но видимо каким-то образом Наташа почувствовала,  что у меня сменилось настроение,  и задала вопрос,  что происходило со мной и почему.

На заданный вопрос пришлось отвечать,  и я как могла аккуратно объяснила ей,  что не нужно поглощать вкусности перед давящимися слюной детьми,  лучше съесть в своей комнате,  а потом выходить,  а так получается,  что она тихо издевалась над ними. Я конечно по смыслу передала сейчас,  то,  что сказала,  на самом деле я выражалась аккуратнее и деликатнее,  мне не хотелось,  чтобы она подумала,  что я упрекаю её в нехватке средств из-за того,  что мы вынуждены кормить ещё и её. И кажется,  мне удалось правильно донести мысль,  так как она не обиделась и всё правильно поняла. Больше такого никогда не было.

Первое время Наталья не называла меня никак,  ловила взгляд и тогда обращалась. С Ольгой,  Динариной мамой у нас установилась шуточная форма общения,  мы называли друг дружку,  она меня мама Вера,  я её мама Оля. Нужно было как-то приучать Наталью,  хоть к какому-то обращению,  преодолевать эту ненормальность и после долгого раздумья я решилась заговорить на эту тему.

Я сказала ей,  что надо как-нибудь ко мне обращаться с именем,  ведь если я отвернувшись стою,  то спиной не вижу,  а ей что же ждать стоять,  пока я изволю заметить? Это же унизительно для тебя,  говорю. Я не требую называть меня мамой,  ты сама выбери удобную для себя форму,  хоть по имени отчеству,  хоть просто по имени но на вы,  как удобнее. И тут она вспомнила,  как мы с Ольгой обращаемся друг к дружке и сказала: «а можно я тоже буду мама Вера называть». «Да,  пожалуйста,  главное найти,  как взаимодействовать,  а не форма обращения. Это вторичное». Так и повелось мама Вера,  а внуки потом баба Вера.

Какие ещё события и перемены случились? Умерла Галя Зеленевская,  умерла от цирроза печени,  допилась,  значит. И сразу встал вопрос с устройством Наташи и Максима,  так как мать их Ольга всё тот же образ жизни вела,  младшему сыну Гали дела до племянников нет. Игорь муженёк её,  гуляет,  не просыхает и дети фактически голодные и холодные беспризорники,  а у нас с Татьяной свои дети,  свои мужья пьющие и тянуть чужих детей материально мы не можем. Пришлось нам с ней в собес за помощью обращаться,  как быть-то.

Вот служба опеки за Ольгу и взялась. Нет материнства её не лишили,  просто оформили детей в интернат,  с тем чтобы она их содержание частично оплачивала и навещала,  доказала,  что матерью быть может,  ну и с тем,  чтобы дети жилплощади не лишились. Это было как раз краевое время,  перед грядущими потом переменами. Ольгу оформили горничной в гостиницу Севастополь,  на Каховке и постоянно соцработник её контролировал,  да ещё она обязана была проходить лечение в стационаре. Так обустроились эти малыши.

Ольга Динарина мама,  замуж вышла,  за одноклассника моей Ирины,  на четыре года её моложе,  но вот ходил он за ней как привязанный и никого ему больше не нужно. Уж она и гнала его,  и как только не пыталась отвадить - бесполезно. Настоял на своём Андрей,  вышла она за него замуж и,  как оказалось,  навсегда. Так вот бывает,  брыкаемся,  и чуть свое счастье не упускаем,  хорошо,  если оно настойчивое попадается…

А сама Ольга это такой человек,  с которым всем легко и светло,  где она появляется,  там смех не умолкает. Работает она в 1-ой Типографии,  начальник отдела,  хотя никаких учебных заведений не кончала,  кроме школы,  но она вроде меня всего своей сметливостью добилась. И трудолюбием огромным.

Да ещё и вроде моей Иришки способна к языкам,  английским в совершенстве владеет,  немецким и Эстонский выучила,  по работе необходимо было. Самое интересное в ней,  это её способность материться,  причём не грязно,  а как-то со вкусом. После пяти минут общения,  ты вообще не замечаешь,  что она выдаёт матерные тирады,  настолько они естественно и кстати в речь вплетены. Когда кто-то пытается сделать ей замечание,  не ругайтесь мол,  она с милой улыбкой отвечает,  малыш,  ну что ты,  я и не ругаюсь,  я на нём разговариваю! И всё,  человек полностью обезоружен. Вот такая она Ольга наша,  причём грязь её речи абсолютно не липнет к её ребёнку,  девочка не матерится совершенно. А с её бабушкой наша жизнь тесно связана,  точнее моего Володи. А ещё точнее то,  как мы пытались спасти её от смерти. У Володи,  как и у меня,  обоняние очень острое было,  и он тогда ещё не очень мог внятно объяснить,  чем ему пахнет. Так,  к примеру,  если пахло горелым,  он говорил,  мама плохо пахнет. Поначалу я не понимала,  о чём он говорит,  а потом однажды принюхавшись,  почувствовала запах дыма и побежала искать по подъезду,  от кого. Бегу по лестнице,  а она уже дымом затягивается и на шестом гуще всего. Я к дверям,  из х двери пахнет. Звоню,  никто не открывает,  а бабушка полуслепая,  никуда не ходит. Значит беда. Стала соседей звать. С седьмого этажа плотник прибежал с топором,  дверь отжали,  открыли,  дыма полно из ванной валит. Открыли,  а она там факелом пылает. Набросили одеяло,  загасили,  скорую вызвали. Быстро приехали,  увезли её. Это в 85 году,  в начале было. А в больнице она скончалась на второй день. У неё ожог 90% тела был,  так что несовместимо с жизнью сказали. А случилось то,  что она газовый утюжок разогревала,  потом его тряпкой взяла и пошла в ванную,  что-то на доске гладить и дверь прикрыла за собой,  а то,  что тряпка от огня загорелась,  сослепу не заметила. Вот сначала занавеска,  а потом она и занялись огнём. А стены не успели,  Вовин нос тревогу поднял.

С тех самым пор,  к его плохо пахнет я прислушивалась сразу и пятерых благодаря ему от большого пожара спасли. Такой вот он был...

Глава 56. Новое в жизни переплетается,  хорошее быстро горем сменяется.

В общем,  обычно,  как у всех,  жизнь качели,  паденье,  успех...

Снова пришла Танюшка Мирзоева с просьбой на два дня приютить её детишек. Муж её возвращается с отсидки,  вот она и разменяла квартиру,  чтобы не жить с ним в одной и не терпеть более издевательств. Так детишки побудут,  пока её перевезут,  и обустроит она всё. Нет вопросов,  нам это не сложно.

А дети выросли,  как Полинка,  смуглая и тёмненькая в отца,  а Юрочка светленький в мать,  а черты лица отцовы. Интересно гены распределяются. Но ребята оба хорошие,  Полинка озорная,  глазками стреляет,  а Юра обстоятельный,  серьёзный. Младше сестры,  а ведёт себя как старший,  защитник растёт.

Квартиру Танюшка выменяла однокомнатную,  да и что ещё из двушки выменяешь! А мужу комнату в Бирюлёво,  в старой пятиэтажке. А себе с детьми здесь в Чертаново,  просто в глубине микрорайона,  ближе к лесу,  от дороги шумной подальше. Она довольна,  я тоже за неё рада.

Таня к концу второго дня уже и забрала детишек. Подруги помогли,  всё быстренько сделать. И опять на годы разбежимся,  жизнь такая,  в каждом дому по кому и всё ускоряется,  сильно меняется,  некогда отдышаться иной раз.

Вот и мы со дня на день ждём прибавления. Я когда последний раз в роддоме лежала,  так там детей уже не пеленали по старинке,  а в конвертики упаковывали,  ручки наружи,  ребёнок не скован. Малышу хорошо и маме удобно. Я тогда внимательно конверт рассмотрела,  как он сделан,  и дома себе такой же сшила,  Ванечку в нём держала и подругам передавала. Вот и сейчас для Наташи такой же изготовила. И шапочку,  и носочки,  и пинеточки малышу навязала. Накупили всё необходимое,  ванночку нам вернули обливную,  в общем,  всё как положено. Кроватка ждёт,  коляска наготове стоит,  дело за мамочкой.

Женя работает уже автослесарем,  заодно военкомат его направил на водителя обучаться. Он и доволен,  платить за обучение не нужно.

Отметили скромно Женино семнадцатилетие 8 сентября,  Наташино 20-летие 15 сентября,  а 26 сентября,  поехала и Наталья в роддом.

Отвезли её в третий роддом,  к Очакову ближе. Ехать туда,  я вам скажу то ещё приключение. Дорога в одном месте в гору почти отвесно идёт. Автобус внизу часть пассажиров высадил,  студенты всё,  они пешком быстрее автобуса поднялись,  а он натужно воя заползал. Я думала мы с Женей,  как горох ссыплемся,  нет удержались. Наталью-то скорая утром рано увезла,  а мы часов в 12 туда ехали,  Женя сначала с ней уезжал,  а потом за мной приехал. Очень мне хотелось рядом быть,  невмоготу дома. Да,  когда сама рожала,  так не переживала,  теперь поняла,  каково моей матери было. Холл там большой,  свободный,  а мне тесно. Постоянно на улицу выхожу,  брожу вдоль фасада,  смотрю на окна,  за каким девочка наша,  гадаю.

Родила она в 14-40,  мальчика 4900 весом и 54 сантиметра ростом. По сравнению с моими - гигант. Порвалась,  конечно,  слишком крупный плод,  но в остальном всё нормально прошло,  а я как услышала,  расплакалась от радости и облегчения.
Палаты там на две мамочки и два детских места,  то есть дети с первой минуты рядом с матерью. И это намного лучше,  мама видит дитя и не волнуется,  а заодно привыкает,  так что к выписке Наталью нечему и учить то не нужно было,  всё там освоила,  и страх за ребёнка взяться её не мучил. Разве что купать показала как,  а в остальном она отличная мать оказалась,  словно опытная.

Кормит грудью,  молочка хватает,  животик малышу прихватит,  так опыт есть,  тёпленькое к животику потуже примотали,  газики спустили и он спокоен. Всё как у всех. Отец с матерью на второй день после выписки пришли,  посмотреть то хоть можно. Я смеюсь,  а почему нельзя,  вы свои не сглазите.

Особенно на отца смешно смотреть было,  он,  словно и не верил,  что это его дочка,  его солнышко уже на свет дитя произвела,  он то её всё маленькой числил,  а тут женщина перед ним.

Вроде всё спокойно,  с детьми управляемся,  с домашними делами справляемся. Мне с почты позвонили,  не могу ли месяц ночи подежурить,  заменить ночного уходящего в отпуск. Я и согласилась. Всё равно ночами сижу,  вяжу допоздна,  не всё равно где вязать,  дети спокойно себя ведут,  вполне можно и подзаработать.

Вот и стала ночи на почте проводить. А там до утра практически делать нечего,  только караулить,  а утром машины с газетами принять,  проверить целостность упаковок и расписаться,  всех дел-то. К шести почтальоны уже на местах и ты домой бежишь детей кого в сад,  кого в школу проводить.

Вот во время одного дежурства от скуки журнал листаю Техника-Молодёжи и на последней странице натыкаюсь на письмо. Девушка молодая пишет. И так пронзительно,  что жить она больше не хочет и не может,  нет света в её жизни,  и смысла она не видит. И имя внизу «Ира». Меня как ножом по сердцу полоснуло,  всё своё,  временно спрятанное,  наружу плескануло,  чуть не захлебнулась. А в голове мысль одна: «спасти,  непременно спасти,  может ещё беда не случилась,  может удастся отвратить». Села и написала письмо в редакцию,  с просьбой переслать ей.

Всю боль свою выплеснула,  изложила,  всю пустоту душевную и горечь от необратимости произошедшего. Может в пустоту послала,  а может дойдёт до адресата. Но вот октябрь пролетел,  и я опять дома ночую,  а там перемены. Наталья измотанная ходит,  как муха сонная. Оказывается,  она уже неделю ночей не спит,  Андрюшка беспокоится. Я днём ей говорю,  давай закручивай мне его,  пойду с ним гулять на два часа,  а ты поспишь пока. Так и сделали. Я с ним два с половиной часа на сквере провела,  Вову из школы встретили,  домой как раз к кормлению пришли. Наташа хоть чуть-чуть,  а отдохнула. А потом вечером слышу,  опять он капризничает,  я ей говорю,  давай его ко мне,  посижу с ним,  тебе до конца выспаться нужно,  в себя прийти. И забрала. Ночь с ним друг на друга таращились,  кричать я ему не давала,  тетёхала,  ну да не привыкать. А потом и Наташа отдохнула,  и он успокоился,  больше не бутетенил. Видимо усталость от одного другому передавалась,  он и вёл себя неспокойно. А стала мать спокойной,  молоко лучше стало,  и ребёнок угомонился.

Наташа с ним много занималась,  физкультурой,  массажем,  он креп быстро и весёлый был. Стал всех узнавать,  радоваться. А Женя вовсе на него глядя светился,  как солнышко.

Вроде живём спокойно,  за исключением Саши. Он дома всё реже появляется,  всё чаще на работе в подвале пьяным ночует. Но я стараюсь держаться,  хотя иногда уже срываться начинаю,  всё-таки страх и напряжение в душе нарастают.

А тут,  как гром среди ясного неба 1 декабря прозвучал,  умерла Нина. Пошла в магазин,  покупать молоко,  чек пробила,  подошла получать,  протянула продавщице и рухнула замертво. Тромб оборвался,  мгновенная смерть. Все домашние дела по боку,  детей на Наташу оставила,  ну не маленькие уже и мать её поможет,  а сама в Марьино. Там помощь нужна.

Два дня крутилась с готовкой с матерью,  она сдала сильно,  заговаривается. Ладыгин пнём сидит,  Мишечка всюду носится,  место ищет поближе на кладбище,  а ему дальние предлагают. Я ему села и написала заявление от имени матери,  мол,  я старая немощная женщина,  заслуженный ветеран труда,  прошу выделить место на Щербинском кладбище ввиду того,  что посещать дочь на далёком кладбище мне тяжело,  ну и всё в таком духе.

- Ехай, - говорю - в Центральное бюро. Поехал и всё получилось,  дали.

А у нас уже и Иришка там похоронена и родители Иринины,  так что все в одном месте всё же лучше,  чем по всей Москве разъезжать. Причём в чём смысл я не понимаю,  но зачастую кладбища выделяют у чёрта на рогах от твоего жилья,  словно в издёвку. Нам повезло,  нас агент при оформлении пожалел,  оттого и рядом выделили,  а так на Юго-Западную изначально намечали. А Иринины родители из Тушино,  а кладбище им Щербинское выделили. Точно ведь издёвка над людьми.

Но для нас лучше вот вышло. На третий день поехали все хоронить,  а я дома с матерью осталась,  она отчего-то вдруг упёрлась,  что не поедет хоронить и всё тут. Никто ничего понять не может,  а она на всех чуть не с кулаками. Вот я с ней и осталась.
Сидим,  всё готово,  только ждать их возвращения. На кухне сидим,  а мать говорит,  говорит,  на Нину жалуется,  вот ведь сволочь какая,  кошельком в меня швырнула и ещё что-то. Я говорю,  мам опомнись,  Нины нет больше,  на кого ты злишься. Она словно в себя пришла,  заплакала,  а потом снова взгляд колючий,  отрешённый и снова жалобы на дочь. Не поняла я тогда,  что у неё уже отклонения начались давно,  думала это сейчас,  от горя. А ведь Нина мне на неё последнее время много жаловалась,  на странности,  но я думала,  ссорятся и друг дружку оговаривают.

Похоронили Нину,  помянули,  разъезжаться стали. Я понимаю,  что нужно мать домой брать,  здесь-то она никто и ничто,  чужая,  а как? Уговариваю её,  а она ни в какую,  я здесь живу,  здесь и останусь. Саша на похоронах был,  слава Богу,  но и он убедить её не мог. Так одни и уехали,  но понимаем,  что брать всё одно придётся. Ладыгин долго её терпеть не будет.

А Саша говорит,  значит решать нужно,  как размещаться будем. Да как,  говорю,  Володю к себе заберём,  вчетвером опять в большой комнате будем,  а матери маленькую обустроим,  что ей одной в средней делать,  а ребятам втроём,  где ютиться. Так и сделали. Приготовили ей комнату заранее,  а после Новогодних праздником,  третьего января 91 года,  Ладыгин её и привёз,  мол,  принимайте свой скандал,  я наелся. А она злая и больная совсем,  а через три дня после переезда скорую вызывать пришлось,  у неё инсульт приключился. Слегла она,  и прибавилось у меня хлопот,  выхаживать её нужно,  а у неё и простуда вдобавок к инсульту. Правда хорошо,  что это микро инсульт оказался,  так что подняла я её на ноги в итоге. А то время,  что она лежачая была,  она ж для меня неподъемная в ней весу 81 кг,  а во мне 56,  но я управлялась. Поставлю её на свою ногу и так скользя везу её на ноге до туалета. Потом обратно. Измучалась,  а после сообразила. Взяла стул,  вырезала сиденье,  обшила его дополнительно сверху дерматином,  снизу ведро. Вот и высаживаю её. Высадить оно легче,  чем волоком таскать. Три месяца поднимала и подняла. А Саша с первого дня,  как её привезли,  вообще дома появляться перестал,  ретировался. От силы раз или два в месяц домой явится. Такая вот полоса жизненная пошла.