Глава 38. Разные причуды и события.

Тем временем Володя подрос и с сентября ходит уже в детский садик. Он в 70-ти метрах от подъезда. Мы в 8-ом,  садик напротив 13-го подъезда,  поэтому забирает его из садика Женя. Нас все знают и ему доверяют. А отвожу по утрам я.

Братец Саша,  наш Воронов 6-ой,  Александра класса А,  вернулся из заключения и уже по сложившейся традиции сразу женился. У него вообще устоявшийся алгоритм «освободился-женился-сел». Моя дочь так и зовёт его,  «дедушка Ленин»,  то по тюрьмам,  то по ссылкам.

Привёз жену знакомиться. Дама красивая,  вот непонятно,  что бабы в нём находят,  но все жёны красавицы. Правда на сей раз попалась как раз по нему,  такая же аферистка. Сначала показалась серьёзной и обстоятельной,  а потом столько открылось,  что мама не горюй. В общем одного поля ягодки с братцем. Только он по дракам,  а она по аферам и махинациям. Для начала у них какой-то конфликт с Иринкой случился,  чего-то она от Иринки добивалась и умыкнула у дочери соболью шапку,  подаренную отцом в залог. Еле выкарабкали. Второе - домогалась от матери прописки,  она сама из Нижнего Новгорода была и проговорилась,  что хочет потом жильё для них двоих с Сашей оформить,  а мать,  мол,  пусть в свою квартиру возвращается. Это сгоряча,  в ссоре проговорилась,  мать срочно побежала документы обратно забирать,  прописывать не стала. А она уже и Сашку на драку с матерью провоцировать начала. А тут подоспели документы. Оказалось,  что она детей-двойняшек трёхлеток в больнице бросила и скрылась,  а теперь её разыскивает милиция по Союзу. Это стало последней каплей,  а я Саше сказала,  чтобы ноги её у нас близко не было. Такая женщина мне омерзительна. Но она всё и так поняла и вскоре,  не дожидаясь ареста и препровождения в Нижний,  скрылась в неизвестном направлении,  а брат на третью ходку пошёл и опять за драку. Вот такая «весёленькая» жизнь. Брак она потом расторгла заочно,  бумаги пришли из Казахстана.

А в октябре,  мама позвонила,  попросила Надю навестить,  её в больницу положили,  глаз оперировать. Она в 18 лет не сделала повторную операцию на глаз от косоглазия,  а теперь забеременела вторично,  и глаз у неё ушёл к носу,  очень сильно. Беременность прервали,  а её направили на операцию. Мама от дома из-за супругов молодых отъезжать боится,  вот и попросила меня.

Собрались,  поехали в МОНИКИ,  сестру уже прооперировали. Сидим в коридоре,  она рассказывает об операции,  о том,  как всё прошло и тут ребёнок подходит. У него глазик весь навыкате,  можно сказать на ниточке висит,  он к операции готовится. У меня звон в ушах пошёл,  вижу сестру,  но ни слова не слышу,  а потом всё потемнело.

Очнулась,  возле меня медработники хлопочут,  а я на лавочке лежу. Перепугала всех. Видимо так на меня вид малыша повлиял,  жалко мне его ужасно было,  а Надежда сказала,  что мне беременной видимо нельзя такое видеть,  бурно реагирую,  а здесь каких только нет.

Вот так навестили. А вскоре её уже выписали,  всё удачно прошло и относительно легко. Больше операций не понадобилось,  глаз прочно закрепился.

А у меня уже сроки подходят,  вот-вот родить. Я,  как всегда заранее две сумки собрала с одеждой для себя и для ребёнка,  кроватку промыли,  почистили. Их у нас уже две,  ещё одну соседка из 9 подъезда отдала. Её ребёнок Вове ровесник,  но крупнее,  из своей кроватки быстро вырос,  вот она,  видя,  что я беременна и предложила отдать. Вовина кроватка больше,  стенки сняли,  она годится ему. До пяти лет в ней спокойно спал,  а эта поменьше,  как раз нужна оказалась.

В ночь на 17 ноября схватки начались,  опять сидим,  бдим. Имя девочке Машенька задумали,  вроде и в честь Сашиной мамы,  чтобы приятно ей было и так хорошее имя,  само по себе.

В этот раз я так рисковать не стала,  когда заметила,  что через 20 минут повторяется,  скорую вызвали.

Утром уже в 7 часов. Снова приехали в свой родной баннопрачечный. И снова оказалась в коридоре,  возле родовой,  на той же самой кушетке,  что и с Женей. Лежу,  рука под головой,  напротив женщина на каталке,  родившая уже,  в ногах на другой кушетке 19 летняя первородка стонет и покрикивает. Я поморщусь,  подышу и новой схватки жду. С родившей разговорились,  она спросила,  почему я не кричу,  я ответила,  что никогда не кричала,  мама не велела силы терять,  я её и слушалась. Ну,  говорим,  слово за слово. Тут ко мне подошли,  приглашают в смотровую пройти. Пошла,  а там куча студентов с преподавателем. На сей раз у меня реакция спокойная,  понимаю,  что им учиться нужно,  да и я не та желторотая,  что в первый раз.

Преподаватель мне пузырь вскрыла,  а вод нет. То есть,  как и в первый раз с Иринкой,  на сухую почти ходила,  только чтобы ребёнку питания хватало,  а лишнего,  как с Вовой не было. Они меня все осматривают,  ощупывают,  а преподаватель вопрос им задаёт,  что особенного они во мне заметили. И мне интересно стало,  что во мне особенного,  баба как баба. Вот они кто что мямлят,  а она говорит: «Главного вы не заметили,  это же идеальная природная машина для родов… Посмотрите какие у неё эластичные ткани,  какой широкий сегмент,  да ей же никогда ни разрывы,  ни кесарево не грозили и не грозят».

Да,  уж,  сомнительный комплимент с машиной сравнить,  но одно обрадовало. Я же все разы более всего боялась порваться и швов,  а оказалось мне это не грозит. Вернулась обратно на кушетку,  а схваток нет,  как нет. Словно обрезали. Время 8.25.

В 9 пересменка,  слышу разговор в родильной. Одна акушерка другой говорит: «ты первородку возьми,  она уж больно мучается»,  а вторая отвечает ей: «ещё часа три мучиться,  матка всего на три пальца открылась,  я эту возьму,  которая с четвёртыми,  тем более знаю её,  принимала у неё роды».

И подходит ко мне: «пошли»,  а я отвечаю: «у меня схваток нет». «Сейчас будут,  - говорит,  - и как всадит мне в ногу укол»,  - «пошли». Я подпрыгнула,  чуть не под потолок,  но пошла. А в 8.30 ребёнок уже родился.

Акушерка та же,  что и Женю принимала. Она мне ребёнка в нос суёт и спрашивает: «кто?». А я отвечаю: «опять Ванечка,  вместо Манечки».

Саша внизу ждал,  ему пошли,  доложили. Не видела его реакции,  но наверняка расстроился. Дочку же ждал. Он,  после,  из всех детей к Ване с наибольшей прохладцей относился,  хотя Иван - вылитый он. Видимо,  правда,  переживал,  что опять надежды обманулись.

Ну вот,  родила,  снова в коридор вывезли,  поставили очереди ждать,  когда на этаж повезут. Но разве же у меня бывает без приключений,  да ни в коем случае. Лежим,  снова с той же роженицей,  разговариваем,  её только что зашили и сейчас поднимать на третий будут,  тоже ждёт. Спокойно лежу,  не верчусь. На животе пузырь со льдом,  внизу лоток-кровесборник,  всё как у всех,  да не всё. Пузырь дырявый и вода тает,  по мне течёт.

Но это не всё,  вдруг раздаётся какой-то трак и я лечу вниз головой,  судорожно хватаясь за боковины каталки. Повисла ногами вверх,  пузырь на шее,  вода льёт,  а по спине потоки крови из лотка. Я эту картину,  как со стороны представила,  так и покатилась со смеху. А по длинному коридору из другого конца огромными скачками бежит нянечка и кричит благим голосом: «держись,  держись милая».

Каталка бракованная попалась,  сломалась. Да,  у меня всегда так. Подняли,  обмыли,  переодели,  на другую каталку положили и пузырь новый дали,  а я всё ржу,  остановиться не могу. Так и в палату повезли.

И снова в ту же,  44. В общем,  в последний раз,  как в первый. Только кровать на сей раз другая,  как входишь,  первая налево у стены. Положили на кровать и о чудо,  я почти на полу. Настолько сетка провалена,  видимо кто-то очень мощный лежал,  что я как в гамаке. Ещё одна радость. И перекладывать некуда,  я последняя в этой палате оказалась. А меня весь персонал уже знает,  не впервой здесь и я многих даже по имени сестёр помню. Поэтому потом у нашей палаты ни с чем проблем не было,  всё по первой просьбе давали мне для всех. Хорошо хоть правила изменились,  и теперь можно было трусы из дома получить,  а не как пингвин передвигаться.

Когда детей на следующий день привезли,  все лежат,  ждут,  а я сижу,  на железке своей кровати,  подложив подушку. Правила тоже новые,  кормить только лёжа. Сестра,  когда ко мне с ребёнком подошла,  строго так говорит: «Женщина,  вас это тоже касается,  ложитесь!». Я отвечаю: «Не могу,  я лучше сидя». Девчонки рты зажимают,  чтобы в голос не ржать,  а она настаивает. Я отвечаю: «ладно,  лягу». И легла,  она как увидела,  где я лежу и как,  тоже рассмеялась и говорит: «нет,  уж лучше сидя». «А я о чём?» - отвечаю. Вот так повеселились в роддоме. Как раз на пятый день в мой 36 день рождения меня выписали домой. Саша приехал с Володей. У нас метро уже открылось,  так что мы решили,  что нет смысла нам на такси тратиться,  до Южной три остановки и на метро доедем. Всю дорогу Володя вскакивал беспрестанно с просьбой «малышку покажи»,  мы же ему долго говорили,  что у него малышка будет,  и он теперь никак не мог поверить,  что у него есть живой братик.

Саша буквально на следующий день поехал в ЗАГС регистрировать ребёнка. Я сказала: «как назовёшь,  так и будет,  у меня имена кончились».

Вернулся он,  я сижу на кухне кормлю детей обедом,  а Ивана грудью,  он бросает свидетельство на стол – «Вот». Иринка схватила смотреть,  да как заорёт: «Вы что с ума сошли,  Ванькой назвали? Как он будет с этим именем жить,  да его все дураком прозовут,  он же третий сын». А мне и смешно,  и приятно,  вот же Саша,  по той же ассоциации,  что и я Ванечкой назвал,  то есть если не Маша,  то Ваня. Я ей и говорю: «Не бухти. Имя очень хорошее и вовсе не ругательное,  и было бы тебе известно,  имя еврейское библейское Иоанн,  так что не ругайся,  а радуйся». Поворчала и замолчала.

Вот так появился у нас новый член семьи. На удивление спокойный,  никогда не тревожащий по ночам,  спит и живёт чётко по расписанию,  пустышку не берёт вообще. Без неё рос. Родился весом 3.200 и 53 сантиметра. Вес набирал быстро,  но через два месяца оказался на искусственном вскармливании,  молоко по мне просто утекало,  не держалось до следующего кормления,  это уже видимо с возрастом мышцы ослабели и не держали,  никакие ухищрения не помогали.

Глава 39. Новые неприятности,  долгие мытарства.

В то время,  когда Володе было месяцев девять,  умерла наша детский врач и на смену ей дали другого врача,  просто,  как и самая первая Симановская,  эта врач,  тоже была врач от Бога. Фаина Яковлевна также очень внимательна к детям и родителям,  и также помнит всех наперечёт.

Володя ещё с суточной группы в яслях начал часто болеть простудными заболеваниями и теперь в садике это продолжалось. Не столько ходит в сад,  сколько сидит дома,  а рядом малыш и Фаину Яковлевну это беспокоит. Поэтому она предложила мне отправить Володю в санаторий на два месяца,  как она объяснила,  там он закалится и вы надолго забудете о простудах. Я согласилась,  хотя душа и болела,  как он будет без родителей,  с чужими людьми и детьми,  ведь он трудно сходится с чужими. Путёвку нам выделили только на начало марта,  а с января я стала замечать,  что с малышом не всё в порядке. Когда я его переодеваю,  то если начала надевать распашонку на левую ручку,  а потом на правую,  приходится ручку подводить ближе и ребёнок начинает заходиться диким криком. Если надеваю наоборот,  с другой руки,  то без крика. Я стала внимательнее,  но решила посоветоваться с врачом,  по какой причине это может быть.
Эта врач отнеслась к моему беспокойству со вниманием и дала направление внеочередное сразу к двум специалистам,  ортопеду и невропатологу. Ортопед по своей части не нашёл никаких отклонений,  хотя при движении круговом ручек,  ребёнок разрыдался,  но он сказал,  что скелетных нарушений нет,  а вот к невропатологу обязательно,  это по его части.

Невропатолог осматривал нас очень долго и обстоятельно. Он крутил ручки,  сразу заметил,  что правая сторона ограничена в движении,  ребёнок сопротивляется,  ему больно и неприятно,  он уже это понял,  оттого и сопротивляется.

Потом он пробовал,  держа его под мышки,  поставить его на стол,  но ребёнок не наступал на всю стопу,  а опирался на цыпочки,  при этом одна ножка выворачивалась вбок. Когда врач закончил осмотр и передал сына мне,  он,  делая записи в карте,  спросил,  были ли у вас стрессовые ситуации в период до трёх месяцев беременности. Я не сразу вспомнила,  про случай на почте,  как-то не связала его с происходящим,  а потом сообразила,  что кроме этой ситуации у меня других не было. Я ответила,  и он кивнул головой - всё сходится,  будем лечиться,  но сразу предупреждаю долго и упорно,  и от вас будет зависеть очень во многом результат.

Врач молодой,  Владимир Семёнович,  фамилию не помню,  знаю что украинец. Он сказал,  что у ребёнка начальная стадия ДЦП и что я вовремя заметила,  поэтому постараемся одолеть болезнь в зачатке.

О ДЦП тогда много писали и говорили,  и естественно я была в шоке,  о чём ему и сказала,  но ведь это,  говорят,  не лечится? А он ответил,  ерунда,  лечится,  если взяться вовремя и правильно. И мы взялись.

Первым делом нам были назначены 120 уколов церебролизина и второй препарат,  не помню,  по одному уколу в день,  в промежутке между этими. То есть три раза в день,  мне нужно было ходить в поликлинику на уколы. Так два месяца,  потом перерыв в уколах,  но интенсивный массаж и занятия физкультурой,  которую мне покажут,  а делать я буду дома сама. После снова уколы,  массаж,  уколы,  массаж. Так в три приёма.

Вполне естественно,  что теперь я была только рада,  что Володя на какое-то время сойдёт с моих рук,  так как разорваться на всех мне будет сложновато.

Лекарства нам выделили бесплатные,  как многодетным,  церебролизин был очень дорогой и в аптеке сначала даже не хотели отпускать,  но потом после звонка куда-то,  обслужили.

После трёх дней уколов,  было уже сделано шесть церебролизина и три другого препарата,  при приходе на четвёртый день я сказала медсестре,  что у ребёнка ярко алая,  неровная полоса,  похожая на ожог вдоль всей спинки и показала. Она не смогла понять,  видела такое впервые и велела мне подняться к невропатологу,  пусть он посмотрит и скажет можно ли колоть дальше,  а то вдруг аллергия? Я поднялась к врачу,  он посмотрел и воскликнул,  так это же замечательно,  видите,  эта полоса ярко обозначила поражённую зону. Он стал увлечённо говорить,  сыпать медицинскими терминами,  из чего я поняла только то,  что его диагноз верен и это не аллергия,  значит можно колоть дальше. Так и оказалось,  когда он опомнился,  что разговаривает с мамой,  а не с коллегой по профессии. Он извинился,  смутился и сказал,  обязательно продолжайте. При этом он сфотографировал эту спинку с полосой,  сказав,  что ему необходимо сохранить наглядный материал.

Сразу скажу,  я счастлива,  что мы попали именно к нему,  как потом оказалось,  он готовил диссертацию именно по теме ДЦП,  и мы были для него самыми важными пациентами. Именно поэтому мой ребёнок вырос нормальным.

Теперь я крутилась,  как заводная,  ведь домашние дела никто не отменял,  нужно сготовить всем обеды и ужины,  необходимо следить за успехами Жени,  подлечивать Вовины болячки,  следить за ним,  он вертлявый и озорной. А ещё стирки,  уборка,  починка вещей и трижды в день поход в поликлинику,  а это по часу,  туда и обратно,  и ожидание очереди,  три часа из дня долой.

Так и просмотрела момент,  когда мой средненький сунул в розетку шпильку,  счастье,  что его отбросило,  а не притянуло. А так шишку заработал и короткое замыкание устроил.

Правда испугался основательно и более никогда к розеткам не лез,  значит только на пользу пошло. Но вот,  наконец,  и март подошёл,  а с ним и Вовин отъезд,  и перерыв в Ванечкиных уколах. Теперь ему массаж делать,  через день ходить,  уже легче,  а в другой день делать с ним лечебную физкультуру.

Володю повезли все вместе,  он без меня ехать ни в какую не хотел. Хорошо,  что заезд в субботу,  так что Саша взял Ваню на руки,  в Володю за ручку,  сумку на плечо с вещами и вперёд. Едем через всю Москву на метро,  а потом на автобусе почти до Пушкина. Санаторий им. Русакова,  лучший детский санаторий,  всесоюзного значения. Корпуса санатория деревянные,  резные с открытыми верандами,  крашеные голубенькой,  но уже крайне обшарпанной краской. Он существует с 30-х годов.

Нам сказали,  что в конце этого года его закроют на полную реконструкцию. А пока мы попадаем сюда. При приёме нам сделали экспресс-анализы,  взвесили,  проверили карту на отсутствие инфекционных заболеваний и на прививки. Они у нас сделаны не все,  постоянно откладывали из-за болезней.

Потом пришла воспитательница его группы. Я вижу,  что мой ребёнок напрягся,  судорожно вцепился ручонкой в мои брюки и готов вот-вот зареветь,  но она присела перед ним на корточки и спросила его: «Ты лес любишь?» - он ответил – «Да». «Тогда пойдём со мной,  у нас тут замечательный сосновый бор,  мы каждый день в нём гуляем и спим мы на воздухе в спальных мешках,  это так интересно,  а ещё у нас много игрушек и баня,  ты знаешь,  что такое баня?» - «Нет». - «Вот и узнаешь,  это здорово!». И она показала ему большой палец. Сын расцвёл,  подал ей руку и пошёл,  уже не оглядываясь на нас. Это было так неожиданно,  а заведующая сказала,  Мария Петровна у нас волшебница,  она любого ребёнка уговорит.

После этого нас проводили в здание клуба. Там было помещение со шкафчиками,  от одного из них нам дали ключ и сказали,  что приезжать только по субботам с 9-12,  привозить вещи,  класть в этот шкафчик и забирать грязное. Ребёнка видеть не будем,  все сведения о нём будут лежать в шкафчике,  никаких гостинцев не привозить,  кормят здесь на убой,  так что ничего не нужно.

Мы ехали домой,  покормили Ваню из бутылочки в автобусе и всё рассуждали,  как-то наш Вова будет себя вести? Вдруг рёв устроит,  как было в яслях и его не смогут успокоить. И порядки суровые,  два месяца малыша не видеть,  с ума сойдёшь.

Не успели приехать домой,  начать свои дела - звонок. Танюшка звонит,  плачет.

- Что стряслось?

- Не телефонный разговор,  можно я к тебе приду?

- Конечно,  о чём ты спрашиваешь,  приходи.

Через полчаса пришла Танюшка с Полинкой и рассказала,  что тот же ужас,  что Руфат творил тогда с Лейлашой,  начался снова. Он рвёт и мечет,  пинает Полинку,  постоянно придирается к ней и грозит убить. Оказалось,  что в один из дней зимой он,  работая на КАМАЗе,  приехал в обед домой. Заезжать на такой машине во двор,  запрещено,  но он запрет нарушил,  вместо того,  чтобы оставить на дороге,  поставил машину во дворе. Там дети катались с горки. Когда он стал уезжать,  то не заметил девочку 8 летнюю на санках и переехал её задними колёсами. Ребёнок умер.

- Сейчас идёт следствие,  и он рвёт и мечет,  кажется,  его адвокат может откупить его за деньги,  а мать девочки поздно родила её,  она единственный ребёнок и представляешь какое это горе?

- Представляю,  - ответила я,  - но ты мне объясни,  чего хочешь ты сама?

- Я хочу,  чтобы его посадили,  - заплакала Таня -,  пусть хотя бы раз в жизни ответит за свои дела. И я хочу пока уйти от него,  я боюсь за себя и Полинку.

- Ну,  это не проблема,  - ответил Саша,  - оставляй Полинку и пошли за вещами.

Они собрались и ушли,  а я посадила Полинку играть и рисовать. Каляки-маляки она чирикать уже умела,  как ни как второй годик идёт.

А сама пока перенесла Женины вещички к нам в комнату,  а Вовкину кроватку - в среднюю и укрепила на ней боковинки. Вот,  кстати,  кроватка освободилась,  будет где ребёнку спать,  а для Тани и кровать,  и диванчик есть. Выбирай,  что хочешь.

Обернулись они довольно быстро,  до них ходьбы-то всего 20 минут,  а на автобусе пять,  да и уложились в шесть рук,  Раечка помогала,  очень быстро.

Раечка с ними пришла,  стала извиняться,  что опять нас беспокоят,  у них, мол, свекровь сейчас гостит,  Таню поместить негде. А где там располагаться-то их четверо,  она,  муж и двое детей в однокомнатной квартире,  да мать приехала пятая,  что я не понимаю.

- Не волнуйся,  - говорю,  - нам не в напряг...

Тут я Таню спросила,  действительно ли она хочет,  чтобы Руфата посадили и не будет ли нас клясть,  если мы поможем?

- Не буду,  - ответила Таня,  - только чем вы поможете?

- Сейчас поймёшь,  - отвечаю.

Села я и впервые в жизни написала в милицию заявление-донос. Да-да,  именно донос. Я описала тот разговор,  где он хвалился,  что он слепой на правый глаз и комиссию на права за него проходил другой человек. Сам же хвалился,  а оно вон как пригодилось. И Раечка подписала,  она при том разговоре была. Так что,  относи,  а мы свидетелями пойдём,  если нужно. Но не понадобилось. Он отрицал всё,  а одного не учёл,  что запрос в Баку отправят и выписку из его детской карточки запросят,  а там всё сохранилось и подтвердилось. Так что на суд нас и вызывать не стали,  картина ясная. Правда суд только через полгода был,  а Танюшка так у нас с Полинкой и жила,  да ещё оказалось,  что она снова беременна. Я как узнала,  спрашиваю: «да как же ты будешь,  одна-то?» А она отвечает: «справлюсь и рожу непременно. Пусть двое будут,  не дай Бог,  опять с кем беда,  я не переживу».

Чтобы уже не возвращаться потом,  напишу сразу,  у неё сын родится,  Раечка и подруги будут ей помогать,  одну не оставят. Я со своими занята,  на два дома рваться не смогу,  только иногда,  так что её одну не оставят. А Руфату шесть лет присудят,  и отсидит он их от звонка до звонка.

Вот и стали жить,  вдвоём по хозяйству справляться легче и за детьми смотреть проще,  и погулять можно.

Иринка работает в театре допоздна,  спектакли и утренние,  и вечерние обслуживает,  дома почти не бывает. Днём у неё окно четырёхчасовое,  но ехать час домой и час обратно,  ради двух часов дома,  ей не хочется,  а выходные у неё понедельник-вторник.
Зарплата небольшая,  на нужды девичьи не хватает,  она подрядилась в выходные у кого-то убираться. За это ей ещё платят. В общем,  крутимся,  друг дружку почти не видим. А через месяц у нас снова беда.

Сидим с Танюшкой вечером у них в комнате. Я с Ванечкой на руках,  Полинка тут же крутится,  с игрушками бегает взад-вперёд,  да неловко за Танину ногу задела и упала на спинку. И лежит,  глаза помутнели,  и рвать её начало. Мы испугались. Помыли ей мордашку после рвоты,  пристроили её полулёжа на кровати на подушках,  а она бледная вялая и поташнивает её. Я говорю:

- Тань,  я скорую вызываю,  у неё сотрясение,  все признаки на лицо.

Танюшка говорит:

- Да ты что,  она же не с высоты,  а со своего роста упала,  какое сотрясение?

- Да,  - отвечаю,  - обыкновенное.

А у меня рингер-локка была,  Вове от рвоты выписывали. Я её развела и говорю,  пои её по чайной ложечке через каждые пять минут,  а я пока скорую вызываю.

Вызвала скорую,  ждём. Приехали минут через сорок. Врач не фельдшер. Посмотрела и сразу говорит:

- В больницу,  сильное сотрясение мозга. Она у вас с высоты упала.

- Нет,  - отвечаю,  - на моих глазах вот здесь прямо,  за мамину ногу запнулась и упала на ковёр.

А врач говорит:

- Значит,  ранее была травма,  а это отзвук и стала внимательнее её смотреть.

Потом велела собираться,  в больнице рентген сделаем,  говорит. Собрались и уехали. Время к девяти вечера уже. Таня вернулась в первом часу,  сказала,  положили на Маяковке в детскую больницу. Первое время пускать не будут,  ребёнок не реагирует ни на что,  а как только в себя придёт - так и её пустят ухаживать днём,  а на ночь домой. Сейчас там другая мама за всеми в палате присматривает. Рентген сделали,  у Полинки справа за ушком застарелая гематома. Таня разревелась: «это,  наверное,  когда он её швырнул,  и она об стол ударилась,  она тогда тоже вялая дня три была,  а я не сообразила,  а ты вот сразу поняла». И опять в рёв: «Не прощу ему дочку,  себя прощала,  а дочку не прощу». И рассказала,  что он её избивал,  а потом подарками задаривал,  вину искупал.

- Какая же я дура была.

- Ну,  что было,  то было,  нам теперь жить надо,  а не старое перебирать,  - отвечаю. Таня неделю каждый день ездила,  забиралась на пожарную лестницу и в окошко на дочь часами смотрела,  а потом её пускать стали. Полтора месяца Полинка в больнице провела,  уже и Володя вернулся,  толстый,  на четыре килограмма поправился,  когда они приехали из больницы.

Глава 40. Продолжается наш хлопотный 85-ый.

Иринка в театре работает очень хорошо и крайне довольна своей работой,  в свободное время развлекаются с подружкой,  примеряя костюмы и фотографируясь. Ещё каждую неделю она просит меня сделать вафли. У нас вафельница,  в то время трудновато стало со сладостями и мы научились изготавливать их сами. Конфеты из детского питания,  обваливая их в какао,  печенье из теста,  прокрученного в мясорубке. Минирулетики с повидлом,  присыпанные сверху сахаром и запечённые в духовке,  мы их ласково называли Михрютками,  ну и конечно вафли. Вафли сворачивали трубочкой или пакетиком и смазывали джемом или самодельным кремом. Вкусно получалось. Вот эти-то вафли и пользовались среди актёров Детского большим спросом. Чаёвничали с ними с удовольствием. Ну и как ей откажешь? Делали,  а она сумками тащила на работу. Вторым её непреходящим увлечением был театр на Таганке. Эти две «артистки»,  моя дочь и подружка,  ходили туда по контрамаркам,  которые им кто-то из артистов предоставил и фотографировали и артистов и спектакли. Очень сильно были увлечены,  представились фотокорреспондентами и ходили,  как на работу,  вплоть до закулисья. К тому же в то время Вениамин Смехов ставил в Детском свой спектакль,  скорее всего он им и помог с контрамарками.

А ещё она занималась подготовкой к поступлению в артистическую школу,  ждала,  когда в детском таковая откроется. А занималась с актёром театра Юного зрителя. Фамилию знаю,  очень его люблю,  но вот выскочила из памяти. Бывает такое лицо - видишь,  а вспомнить не можешь. Вот такой жизнью Иришка жила в те годы.

А дома свои заботы,  второй заход уколов. Опять 120 церебролизина и тридцать какого-то препарата с витаминами. Ванечка уже,  кажется,  настолько привык к уколам,  что теперь и кровь сдавать не проблема,  ни разу не заплачет. А тут с Володюшкой беда случилась. Подцепил он в детском саду скарлатину.

Лечимся,  куда деваться,  бережём только Полинку и Женю от любых контактов,  Ванечке врач сказал не страшно,  у него мой иммунитет ещё действует до полугода. Кончился карантин,  пошли анализы сдавать,  а у него моча большого удельного веса и направляют нас ложиться в Морозовскую,  подозрение на сахарный диабет. А у нас ни в Сашиной родне,  ни в моей диабетиков никого,  о чём я сразу и сказала. Но упорствуют,  положили. А мне как разорваться? Один маленький,  с которым ежедневно в поликлинику бегаю,  второй тоже маленький один в больнице. Можно сказать,  паника началась. И ничего сделать не могу. Обследуют они его.

Я срочно всё о диабете читать начала,  ничего,  кроме удельного веса мочи и белка в ней не сходится с другими симптомами диабета,  значит это не он.

И точно потом оказалось,  что это осложнение на мочеполовую систему от скарлатины,  а никакой не диабет. До взрослого возраста периодически повторяться будет,  и будем почки лечить у уролога.

А сейчас вынуждены мучиться и ждать результата. Иришка к нему ежедневно в больницу в своё окно в театре бегает,  сидит с ним часа по три. А я рада бы,  да Ванечку не бросишь.

Однажды прибежала она домой в свой выходной,  тоже Володю навещала,  вся зарёванная: «мам,  забирай его немедленно под расписку,  иначе угробится наш парень. Ты только съезди,  посмотри,  что там с ним творится,  тебе плохо станет».

Я тут же собралась и помчалась в Морозовскую,  наказав ей сходить с Ванечкой на уколы.

Приехала,  прошла в палату,  увидела сына. Сидит он в углу кроватки,  весь зажатый,  молчаливый,  смотрит в одну точку и молчит. Я и так,  и сяк - не реагирует. Я его взяла на руки,  к себе прижала. А женщина,  мама ребёнка,  что с ним в одной палате лежит,  говорит мне: «Забирайте вы его отсюда,  не оставляйте. Его катетером измучили,  он не хочет писать,  а они насильно взять мочу по пять раз в день пытаются. Он уже весь на нервах. Да и на моего насмотрелся,  видимо страшно ему».

А у неё сынишка умирает. Он не только диабетом,  он ещё миопатией болен. Я даже не знала раньше о таком заболевании. Ему 12 лет,  а он смотрится уже не более,  чем 6 летний. Она плачет и рассказывает,  был нормальный ребёнок,  и откуда вдруг это свалилось - не знаю,  но организм мышечную ткань свою поедает,  вот только на лице и осталось. Лицо доест и конец настанет. А у него точно тело всё,  сплошной скелет,  обтянутый кожей,  и только на лице в районе скул,  немного ещё осталось чего-то и то уже мало.

В общем,  взрослому смотреть жутко,  а ребёнку каково?

Она уже просила отложить их в отдельную палату,  чтобы Володю не пугать,  а они не согласны.

В общем,  пошла я и категорически заявила,  что сына немедленно забираю,  и ничто меня не остановит. Мне ребёнок дорог,  а не их опыты научные.

Забрала я его под расписку. Особенно противно про врача хирурга вспоминать. Красивая лощёная бабища,  но явно сексуально озабоченная. Гадко было,  когда она на моих глазах,  пенис его ощупывая,  приговаривала: «хорошим богатством сынок обладает,  знатный мужичок будет,  позавидуешь тем,  кому достанется». Мне просто стыдно и неприятно было.

Приехали домой,  он всю дорогу молчал,  спустила его с рук,  он на кухню забился в угол,  на корточках сидит и молчит,  ни к кому не идёт,  пробуешь взять - отбрыкивается и снова в угол на корточки. Сутки так просидел,  мы с Иришкой и отец,  по очереди возле него. Разговариваем,  пытаемся оживить - никак. Вот где наревелись-то. А через сутки словно в себя пришёл,  или поверил наконец-то что дома,  или отпустило его. Бросился ко мне,  вцепился мёртвой хваткой. Я это всю жизнь помню.

Не успели с этим разбрыкаться,  Павлика Надежда к нам привезла. У него операция была,  паховую грыжу вырезали. Шов после операции килоидный образовался,  нужно на физиотерапию ходить для рассасывания,  а ей некогда,  работают они с Серёжей,  ну и,  мол,  ты Вер,  всё равно в поликлинику,  как на работу ходишь,  вот и Павлика заодно на физиотерапию поводишь. Ага,  заодно,  а то,  что там по часам назначенным,  не учитывает. Ну,  ладно,  попробуем.

Вот и пришлось Жене подключаться. У Павлика процедуры с Ванечкой не совпадают,  поэтому Женя с ним на физиотерапию ходит,  провожает его туда и приводит обратно. За Женю я не волнуюсь,  он никогда через дорогу сломя голову не побежит,  всегда правила соблюдал,  вот с кем надёжно в этом отношении.

Всё шло нормально. Отходили они на физиотерапию,  и пятница очередная подошла,  а назавтра Надежда должна за Павликом приехать. Вот в эту пятницу Женя и учудил. Мы же его по Москве много возили,  он город,  как свои пять пальцев изучил,  решил,  что уже взрослый и может брата свободно покатать.

Ушли они гулять,  а Таня как раз вчера с Полинкой домой уехали,  девочки их забрали,  так что я одна дома с Ванечкой и Вовой. Сходили на уколы,  пришли обедать,  а мальчишек нет. Куда бежать? А этих куда девать? Обед нет,  полдник нет,  Саша с работы приезжает,  я мечусь на балкон,  без конца выскакиваю,  высматриваю,  нет детей. Что делать,  не досмотрела,  нет мне прощения. И тут в очередной раз выглянула,  идут. Довольные,  смеются,  шутят. Оглянулась Саше сказать,  а его уже и нет дома,  смотрю,  а он внизу навстречу им бежит. Наблюдаю,  встретились,  он о чём-то говорит им,  вижу,  Женя испуганно отвечает и тут отец такую оплеуху ему отвесил,  такого никогда не было,  а тут от души. Но я встревать,  и заступаться,  когда они пришли и всё мне рассказали,  не стала,  заслужил. Ведь могло страшное случиться,  но Господь миловал!

Больше Женя никогда так не своевольничал,  а Надежде рассказывать не стали,  чтобы не волновать,  да и Павлик умолял не говорить маме с папой.

Всё лето Володя дома просидел,  отдыхал от садика,  гулял во дворе в песочнице. Один играл,  да каждые полчаса кричал мне в окошко,  мам я тут,  а я и сама постоянно выглядываю,  где он. Ну а то время,  когда в поликлинику убегаю,  Женя с ним рядом крутится,  следит,  хотя играет со своими друзьями рядышком.

Вот так и управляемся.

А сентябрь подошёл,  старший в школу,  средний в сад,  с младшим на массаж через день ходим.

Не успел в сад пойти,  свинку подцепил. Весь в меня,  я в детстве легко подхватывала инфекционные,  и он тоже,  чуть кто заболел и мой следом. Пришла его забирать,  а воспитательница,  старенькая у них была,  пенсионерка,  но сильно сплетничать и склочничать любила,  мне заявляет: «Забирай свою ходячую инфекцию,  и вообще таких детей лучше дома растить,  а не в сад водить». Так мне обидно стало. Я даже пошла к заведующей. Если мы из многодетной семьи,  то получается,  что мы рассадник заразы. Ладно бы,  если мы болезнь приносили,  тогда да,  ходячая инфекция,  а так второй раз от детей не в своей семье заражаемся,  и нам же предлагают очистить сад от своего присутствия.

В общем,  может подлость я сделала,  обидевшись и пожаловавшись,  не знаю,  а только уволили её. Она потом всю оставшуюся её жизнь,  морду от меня воротила. А мне честно обидно было,  мы страдаем,  и нас же клянут.

Снова дома с двумя кручусь,  когда нужно с Ванечкой на массаж сходить,  соседку Зою прошу посидеть или её свекровь Марию Васильевну. Они со своим внуком Юрочкой сидят,  ну и моего заодно присмотрят,  пока я бегаю. А иначе не выкрутишься,  с собой тащить нельзя,  карантин,  а они по очереди приглядят,  не контактируя с Юрочкой.

Прошёл карантин,  в садик ещё не выписались,  но гулять ходить начал. В один день,  пропал. Вот только что кричал,  мам я тут,  а вот и нет его,  и не вижу его шапочку и курточку,  среди гуляющих малышей.

Тут как раз подруга с почты,  почтальон Татьяна заглянула,  и Женя из школы пришёл. Татьяна сумку с корреспонденцией сбросила,  Женьке говорит: «Ты к Чертановской,  я к Кировоградской,  прочёсываем дворы. Смотри внимательно на одежду».

Убежали они,  а я мечусь,  всё из рук валится. Ванюшку покормила,  он в кроватке своей ковыряется. Мальчишке к году идёт,  а он только-только сидеть начал,  вот как с болезнью отстаёт.

И то,  то и дело на бочок падает,  если ножка подвернётся,  которая подвывернута. Время идёт,  Женя возвратился,  я,  мол,  до милиции и до кинотеатра бегал,  нигде нет. А тут Таня входит,  привела потеряшку. Нарёванный. А случилось вот что,  он решил к школе пойти,  брата встречать. А гулял во дворе сзади дома и не учёл,  что идти надо спереди дома,  чтобы к нашей школе попасть,  вот и ушёл к другой школе. Они у нас в безымянном проезде две рядом стояли,  обе одинаковые,  так что спутать пара пустяков.
Все дети из школы прошли,  а брата нет,  как нет. Он решил домой идти,  да не сориентировался правильно и ушёл к Кировоградской. Огляделся,  дома не те,  нет его дома,  встал в уголке,  возле 20-го и ревёт. Масса народу мимо идёт,  хоть бы кто подошёл,  спросил малыша,  отчего он плачет. Вот там Таня его и увидела по шапке и куртке признала и домой привела. А я,  как его увидела,  в обморок шлёпнулась,  видимо напряжение сказалось.

Ну,  хорошо то,  что хорошо кончается,  а только не всегда беда по недосмотру случается,  иной раз вот из-за такой замотанности. Грех жаловаться,  но видимо берёг Господь и нас и детишек наших.

После этого случая Володя больше не рисковал никуда из двора уходить,  пока школьником не стал!

А потом Викусенька в гости к нам приехала с мужем и сынишкой. Хороший он у неё крепкий растёт. А тут им нужно было куда-то с мужем по делам на час съездить,  они и оставили приглядеть. Недолго ездили,  час с небольшим,  быстро вернулись,  но всё это время он рта не закрывали с рук моих не слезал. Ещё больший дичок,  чем наш Вовка,  оказался её Сергунька. Да и неудивительно,  ведь кроме материных рук,  он никого более не видел,  а тут тётка почитай чужая и пахнет не так,  и голос и облик чужой.

Так вот год и прошёл незаметно,  к концу подкатывался…