Глава 65.

Придётся снова возвращаться назад,  постоянно что-нибудь забываю. В начале года я январе от матери пришло письмо,  где она писала,  о том,  что сильно больна воспалением лёгких и день рождения справлять не будет. Кстати там же она и о Павлике сообщала. А ей 1 февраля должно было исполнится 70,  и мы хотели поехать на юбилей. А уж коли нет,  так нет,  человек же болеет. Числа 29 января позвонил дядя Юра и спросил меня едем ли мы,  на что я ответила,  что нет,  так как мама болеет. Он очень удивился,  да,  а зачем же тогда мне приглашение прислали. Я ответила,  что не знаю,  но в письме мне ясно написано и я зачитала ему письмо. Тогда он сказал,  что тоже не поедет. Незачем напрягать больного человека. А в конце февраля мне пришло разгромное письмо от матери,  где мне писали,  что я гнусная интриганка,  нарочно подстроила всё так,  чтобы испортить день рождения матери. Я,  ничего не понимая,  достала её письмо,  написала ей ответ и в доказательство приложила её собственное письмо с подчёркнутыми в нём красной ручкой строками,  собственноручными ею написанными и спросила,  какой смысл писать мне это,  а потом объявлять меня интриганкой и врагом? Я сделала громаднейшую глупость,  отдав им в руки - прямое доказательство своей невиновности и меня снова выставили преступницей в глазах дядьки. А уж когда она приехала летом,  то про тот случай словом не обмолвилась,  будто и не было,  только на ошибку с Павликом взбеленилась. Потом до меня дошло,  что просто хотели справить день рождения без нашего присутствия,  а того что дядя Юра захочет со мной созвониться не предвидели. К чему я вспомнила этот случай,  да вот к чему. В начале учебного года мать позвонила мне с просьбой помочь сделать ей ремонт,  и я спросила,  а Надя? А мать ответила,  что Надя с Серёжей отказались,  так как если она оставляет дом Сашке,  то пусть Сашка,  вернувшись из тюрьмы и ремонтирует. Вот в этом вся моя сестра,  если не ей,  то пропадите все пропадом. Я пообещала приехать,  но в конце октября не раньше. Так и договорились. Вот так всегда,  как кого ругать,  то Верку,  как на помощь звать то её же. Между тем у нас опять новшества. Женин начальник,  вернее один из начальников решил уйти из связи и организовать,  совместно с несколькими друзьями бывшими военными торговое предприятие по поставке гастрономии сыров колбас из Франции,  а в дальнейшем фруктов из ЮАР для магазинов Москвы. Назвали это предприятие Малино-фуд. Женю он звал и переманил с собой,  опять же,  как личного водителя. А поступала вся продукция через Питерский порт,  так что там крепкие силовики и,  видимо,  определённые мафиозные структуры замешаны были. Очень быстро они тогда развернулись. В дальнейшем Женя неоднократно от этого работодателя будет получать предложение стать одновременно личным телохранителем,  но от этого предложения он откажется и в итоге лет через семь от начала работы он оттуда уйдёт.

Вот во время его работы там,  нам стало понемногу перепадать питания от Жени,  так как моих денег,  а я зарабатывала в регистратуре 380 рублей,  катастрофически не хватало даже на банальное питание,  и у меня впервые в жизни образовались долги по квартплате,  чего никогда прежде не было. Я оплачивала только свет,  а всё остальное копилось снежным комом и росло в геометрической прогрессии,  так как цены на квартплату возрастали,  чуть не каждый квартал. 

Жить с таким ярмом на шее я не привыкла,  это не давало мне не то,  что спать,  жить спокойно и на этой почве возникали постоянные скандалы с мужем. А он,  как с гуся вода. К тому времени стали образовываться первые сельхозярмарки Лужкова.

У нас ранее собирались строить большой дом пионеров и музыкальную школу большую,  но построили только музыкальную школу,  а на месте под второе здание построили большую ярмарку с павильонами и торговыми рядами. Со временем в павильонах наладилась торговля и мелкими промышленными товарами между ними встали палаточные ряды с одеждой и обувью,  посудой,  мастерские по ремонту. В общем,  целый микромир.

Вот туда отец и устроился работать электриком,  проводил свет ко всем точкам,  устанавливать розетки и выключатели,  оборудовать преобразующие трансформаторы. Но это снова продлилось недолго,  месяца три и новый запой,  новый загул. Частично мне удалось погасить задолженность,  но ненадолго,  так как часть денег он зажимал на пропой и прятал,  а сам забывал куда. Однажды он ударил Володю,  обвинив его в краже 200 рублей. Это случилось в моё отсутствие,  иначе я не позволила бы тронуть сына. Деньги потом нашлись и где,  в духовом шкафу плиты,  куда он сам же их и спрятал. А он терял снова и снова,  теперь обвиняя меня,  что я вынимаю их у него из карманов,  хотя этого не было.

Трудно жилось,  но я успела и съездить к матери,  и сделать ей ремонт,  оклеить стены и потолок. За два дня управилась,  в выходные. Правда тогда впервые ощутила сильные боли в спине,  но ещё не обследовалось. Просто,  думала,  устала,  поболит и пройдёт.
А под Новый год и светлый лучик в тёмном царстве,  Викусенька приехала показать свою дочку. Девочку она родила. Ей три месяца,  а она размером с моего новорожденного Володю. Я просто ужаснулась,  а Вика говорит,  да она родилась всего двухкилограммовая и сейчас вот вес плоховато набирает. Потом Оксанка выправится,  пойдёт наверстывать. А ещё от Иры пришло письмо с фотографией её с дочкой. Девочке годик с небольшим,  а против Оксанки ну просто великан. В общем,  порадовали меня девочки,  всё у них хорошо и ладно.

Ну,  вот и 1995 подступил. Опять начался с подъема цен,  это уже традицией стало и опять муженёк сидит без работы,  однако на пропой души то там,  то тут подхалтурит. Кому то люстру повесит,  кому-то погрузить вещи,  кому-то провести розетку или исправить лампу. Постоянно тусуется с пьянью у подъездов и приобрёл новую привычку,  лазать по помойкам и тащить всё в дом. У нас уже все антресоли,  все углы,  весь балкон забит. Тут и утюги,  и пылесосы,  и телевизоры,  и магнитофоны. Всё естественно неисправное,  всё он будет делать,  на словах,  а на деле - в квартире образуется филиал помойки,  и не смей его добро тронуть,  тут же скандал вселенский. Опять живу в двух мирах,  на работе - уважаемый человек,  дома - унижаемая тягловая лошадь.

А под самый Новый год,  только мы ёлочки нарядили. Их у нас целых три собралось,  друзья надарили,  и мы в каждой комнате по ёлочке ставили,  чтобы хоть как-то праздничное настроение создать. Ванечка в маленькой комнате живёт,  Володя в средней,  мы с ним по разным кроватям в большой.

Кручусь вечером на кухне,  Ванечка ко мне со слезами: «Мам,  там папа на мою ёлочку писает». Я бегом в его комнату,  а папа до туалета не дошёл,  пришёл в его комнату,  решил,  видимо,  что в лес попал и стоит,  отливает. Я свет зажгла он как очнулся. Я ему тряпку в морду и заставляю убирать за собой. Саму просто трясёт. Он тряпкой погваздал и в коридоре свалился,  а мне всё мыть и убирать пришлось. Ребёнку какое расстройство. Да и мне радости мало,  похоже,  муженёк до белочки допился.

Вот когда в 95-м в начале из Наркодиспансера позвонили проконтролировать,  как он себя ведёт,  я и сказала,  как. Его вызвали на приём,  поворчал,  но пошёл,  а его лечиться положили. Месяц целый с середины февраля до середины марта мы с детьми от его пьянки отдыхали. А денег не хватает,  я вся издёрганная хожу,  концы с концами не сводятся,  практически из ничего детям еду соображаю. Вот на работе медсёстры и приметили,  что я смурнее тучи выгляжу и разговорили - что да как. Я со слезами рассказала,  не выдержала. Они пошушукались,  подхватились,  а через час у меня возле стола три сумки,  битком набитые самыми необходимыми продуктами образовались: «бери,  корми детей и не вздумай отказаться!»

Три с небольшим года отработала я в общей сложности в поликлинике,  но до конца дней буду вспоминать этот коллектив,  слаженный,  дружный незаносчивый и очень сердечный. Они ко всем так относились. У кого беда,  дружно вместе её решать. Это в первой терапии,  во второй немножко посложнее,  там отношения понапряжнее меж собой,  всё от заведующего зависит.

Я Володе позвонила,  чтоб пришёл меня встретил,  нам этой еды на неделю хватило,  а девочки постоянно что-нибудь мне оставляли на работе,  чтобы детям несла. Потом и одежды для ребят гору нанесли. Мы все ровесницы,  плюс минус два года. Дети у всех есть,  большинство мальчишек,  так что моих ребят с ног до головы одели.

А потом врачи подключились. Сначала одна меня к себе в гости зазвала и отдала мне целый чемодан одежды. Платья,  юбки,  кофты,  плащ и много ещё чего,  и всё качественное,  германское и французское. Я сама к тому времени пообносилась,  не на что купить даже материал,  а они глазастые. Вот и договорились. А у неё дочка во Франции живёт,  муж вещи из Германии возил,  когда там служил. Всё классическое,  отменного качества,  не изношенное. А ей столько уже не требуется,  гардероб забит,  да и фигура изменилась,  а на мне,  как влитое всё.

Неудобно мне,  а не откажешься. Вторая врач принесла мне прямо на работу демисезонное пальто шикарное,  а третья зимнее. Потом другие ещё много чего надарили. Стала я словно богатая невеста,  в жизни столько шмоток не было. А у меня подруга в поликлинике,  медсестра эндокринолога,  не из богатых,  одна дочку растила,  муж рано умер. И дочка Ире моей ровесница,  уже замужем и ребёнок есть. Тоже врач,  но в больнице и тоже заработок небольшой,  трудно живут. Вот я её к себе домой зазвала и частью вещей с ней поделилась. Ещё Ольга мне незадолго до этого лисью шубу подарила,  я и её Надежде отдала,  куда мне в такой шубе разгуливать. В общем-то,  я всегда так,  чуть что у самой образовалось,  обязательно найду того,  кому хуже и тоже одарю. Так мне живётся легче на душе.

А под восьмое марта звонок по телефону,  Валентина звонит,  со слезами:

- Вера,  бегом к нам. Ребята разводиться собрались,  спасай.

И рыдает.

- Сейчас – говорю - прибегу. Ребятам наказала вести себя хорошо и рванула к ним. Я прямо с порога Валентине приказала на кухне посидеть с детьми,  а сама к ним:

- Что тут у вас?

А они,  перебивая друг друга: «он мне изменяет»,  «она мне изменила»,  «всё больше не можем» и всё в таком духе. Выслушала я их и говорю:

- Ну,  вот что дорогие,  оба вы обгадились,  оба виноваты,  а теперь давайте решать,  что делать будем. 

Только сказала,  а дети в комнату вбегают:

- Вот они - говорю,  - решайте,  как делить их будем,  пополам рвать или иначе поступать? Вы когда поженились,  вас насильно сводили или вы друг друга любили? Ты когда по бабам побежал,  о своём удовольствии думал,  а о детях не вспомнил. Жена тебе в отместку,  неумно поступила,  также изменила,  но чтобы тебя проучить,  а не уйти от тебя. Вот я сейчас выйду,  а вы посидите и подумайте,  как поступать будете,  как решите,  так и сделаем. Только сначала всё взвесьте и о детях не забудьте.

Сгребла Катюшку с Андрюшкой и к Валентине:

- Кончай - говорю - сырость разводить,  давай чай пить,  детей ужином кормить.

- А они как же?

- Думают - отвечаю.

Мы детей кормим,  а у самих кошки на душе скребут,  а из комнаты только голоса бубнящие доносятся,  без криков,  а после - рёв. Валентина бросилась туда,  идёт обратно,  слёзы вытирает,  улыбается:

- Обнялись,  мирятся.

Ну,  вот и ладушки. Вопрос утрясли. Женька,  тот ещё кобель,  я Наталье потом скажу,  что переделать его не переделаешь,  таким уродился,  но ты смотри,  в семью он несёт или из семьи смотрит,  по такому принципу и решай,  прощать ему слабость эту или жить с ним невмоготу. До сих пор живут.

Глава 66. Каким он был?

95-й год,  каким он был? И страшным,  и непонятным для простых людей,  и сложным. Видимо от происходящего в те годы вокруг нарастали в людях усталость,  недовольство и разочарование. Кому понравится,  если вокруг неопределённость,  беспросветность и обманутые ожидания?

А то,  что бандитизм процветал,  мы видели невооруженным глазом. Так прямо под нашими окнами,  в доме напротив расположен опорный пункт милиции,  где среди белого дня бандит убил участкового,  молодого парнишку,  пошедшего в милицию по призванию души,  на замену погибшего отца. И это сделал грабитель,  которого мальчик опознал по ориентировке,  задержал,  но чуть расслабился и в момент,  когда вызывал подкрепление,  был убит им. Вот было горе матери,  оставшейся с младшим 12 летним сынишкой. Или трижды мои дети,  гуляя,  находили чужие документы,  один раз распотрошённый дипломат,  один раз папку с деловыми документами. Мы относили всё это в милицию,  но там,  как мне кажется,  даже не искали ограбленных или возможно убитых владельцев. Хотя и паспорта,  а в иных случаях водительские права были там.

Или возросшее число пропавших без вести,  не только алкоголиков,  но и нормальных благополучных людей. Так у нашей медсестры пропала сестра. Ей позвонили домой,  попросили выйти к подъезду и всё. Домой она не вернулась и её не только не нашли,  но даже не хотели брать заявление на розыск.

Или наши детки стали свидетелями убийства,  а когда их пригласили в отделение,  для дачи показаний,  то проходящий мимо ожидавших возле кабинета следователя постовой,  походя накостылял по шее стоящим ребятам. Я была там,  мне сообщили на работу,  чтобы я пришла. Опрашивать несовершеннолетних,  в отсутствие родителей запрещено. И естественно я подняла шум,  какой же помощи вы ждёте от населения,  если безо всякой причины избиваете свидетелей? От делать нечего.

Вот так постепенно деградировала милиция,  которую разваливали сознательно,  как и другие сферы жизни.

Возвращались повоевавшие первыми в Чечне мальчишки,  на смену им брали других,  а у этих было не всё в порядке с психикой,  и никто не озаботился им помочь. Парень со второго этажа моего подъезда,  после Чечни стал проявлять беспокойство,  при первых неожиданных хлопках или резких ударах,  он падал в кусты и прятался поглубже. Это получалось автоматом,  а дети не понимавшие,  что с ним смеялись. В общем-то,  парень для общества погиб. Затравленный безысходностью,  не умея выйти из состояния тревожности и испытанного ужаса,  он в итоге просто спился и повесился. Вот на таком фоне протекала и жизнь семейная,  дети слышали,  видели,  впитывали в себя все реалии,  как губка.

После больницы Саша вышел более спокойным и горящим желанием снова найти работу и исправить положение,  тем более,  что нас вызвали на суд,  по долгам за квартплату. Я дала всё ему и сказала,  иди ты,  по твоей вине мы в яме,  ты и выслушивай и объясняйся. Пошёл,  получил решение погасить задолженность в двухнедельный срок,  а где брать? Пришлось обращаться к сыну,  он обещал вернуть,  как только заработает. Занять заняли,  заплатили,  а вот возвратить не получалось сразу. Станешь отдавать,  снова долги по квартплате копиться начнут. Застопорилось дело с отдачей,  стыдно,  а ничего не попишешь.

Но пошёл на базу МГТС,  повинился,  снова попросился,  там главбух непонятно за что его любила,  как сына своего и уговорила мастера взять его снова с испытательным сроком. Взяли,  но со строгим контролем и запретом близко подходить к мойке и попадаться на глаза главному инженеру.

Стал снова работать и поначалу держался вроде даже и не пил и платим квартплату вовремя и на питание хватает. Ну и дома покой,  делить мне с ним нечего и когда он не пьёт мы вообще не ругаемся,  только пьянка причина ссор. Правда,  подспудно не расслабляешься,  в любой момент боишься нового срыва,  от этого поневоле подозрительные взгляды на него,  по приходу,  какой?

Да и с детьми сильно не расслабишься,  глаз да глаз. У одной подруги парнишка ровесник Вовы воровством и токсикоманией страдает. Соберутся под забором детсада,  шалашей там себе настроили и дышат пакетами с клеем Момент,  а матери,  неужели не волнуются,  где их дети? Кто-то работает,  с этих какой спрос,  а иные дома,  рядом сидят,  а выглянуть иной раз в окно,  вот же,  как на ладони соколы их отупевшие сидят. По-всякому детям объясняю,  чем это чревато,  вроде бы понимают. За Ваню особо не боюсь,  он парень целенаправленный,  а вот Володя чужому влиянию сильно подвержен,  о нём и беспокоюсь,  но курить курит,  а к дури не притрагивается и то счастье. И в подъезде у нас два Жениных ровесника на героине сидят,  вот где горе-то,  а ещё одного постарше за распространение посадили на 6 лет. Такая вот жизнь.

Позвонила Вера,  попросила прийти к ней,  помощь нужна. Ну,  мы с Сашей собрались и пошли. Девочки её радостные встретили,  мы там ни разу не были в новой квартире,  они нас потащили показывать и рассказывать. А Вера на кухне сидит и Сергей тут же.
Осмотрели всё,  к ним присоединились,  а Вера рассказывает,  что они развелись и теперь размениваются. Вот те фокус,  детки радуются и не знают,  что их ждёт. Сидим,  обсуждаем. Вера с Сергеем постоянно на повышенные тона переходят,  видно,  как неприязнь от них исходит друг к другу,  но помимо этого атмосфера в квартире какая-то тягостная,  словно не дышится вольно и давит что-то на плечи. Я ровно полчаса выдержала и домой засобиралась. Договорились,  что когда станет известно время переезда,  Саша ей поможет перевозить всё. Вышли оттуда я не успела о своих ощущениях Саше сказать,  как он мне говорит,  неладно что-то в этой квартире,  будто гнетёт тебя что-то. Значит,  не показалось мне,  он тоже ощутил.

Позже я Вере свои ощущения передам,  а она и скажет,  что весь дом был заселён,  а в эту квартиру все отказывались въезжать. Третий этаж,  самое комфортное,  четырёхкомнатная квартира,  все комнаты изолированные,  два балкона,  кухня 12 метров,  рай,  а никто не ехал. И соседи говорили,  что отказывались из-за тяжёлой ауры. Так ведь именно там начала у Веры семья сыпаться,  до того всё ладно было. Переехали они потом в старую пятиэтажку на Одесской улице,  в надежде на то,  что её снесут,  как обещали снести все пятиэтажки и они получат нормальное жильё. До сих пор там живут. Квартира похабная,  кухня мизерная плюс комнаты распашонкой,  из одной большой проходы в две маленькие. Первый этаж. А Сергей уехал в коммуналку на Ленинский проспект,  а потом совсем исчез и оттуда. Как куда,  никто не знает. Он Чернобылец-ликвидатор был,  может радиация настигла,  а может и другая беда приключилась. Время-то смурное,  а он авантюрист по натуре.

А у мальчишек моих приключение в том же году нешуточное случилось. У них приставка была,  сначала Денди,  а потом Сега для игр были. Они на телевизоре играли в них. И однажды с соседскими мальчишками из-за картриджей,  а они ими обменивались,  ссора вышла,  и утрясать эту ссору в то время,  как я была на работе,  явились 12 и 11-летний мальчишки с настоящим пистолетом,  утащенным одиннадцатилеткой у старшего брата бандита. Они хотели отобрать у наших мальчишек приставку Сега. Счастье,  что ребята были не одни,  а с пистолетом те не умели обращаться,  не хватило ума и силёнок,  иначе натворили бы беды. Я пришла,  как раз в тот момент,  когда шла драка и не только не выпустила их,  отобрав пистолет,  но и вызвала милицию. А заодно позвонила Татьяне Анастасенковой, чтобы немедленно пришла. Одним из этих мальчишек был её сын 12 лет. В общем,  ребят забрали в милицию,  поставили на учёт,  старшего брата бандита посадили,  за незаконное владение оружием,  младший его,  считай,  подставил,  а я пережила несколько страшных часов беспокойства и ужаса от того,  что могла лишиться детей из-за их игр.

Так влияла среда на подрастающее поколение. Эти мальчики потом будут грабить машины,  снимать магнитолы из машин,  дворники,  барсетки и прочее,  чем можно поживиться в машинах. Кончится это сроками для обоих. У Тани мужа убьют по пьяни,  повесят в собственной квартире на трубе в ванной и почти всё вынесут,  а сын полностью отобьётся от рук. И это тоже горькое время всеобщей безнаказанности и произвола сказалось на наших детях,  тех,  кто оказался слаб.

Потом наступит лето,  и я вздохну с облегчением,  по содействию главбуха отцу выделят путёвку в детский оздоровительный лагерь для Володи и он уедет от таких друзей подальше,  а Ванечка в Серпухов ехать откажется,  не объясняя причины. Он всегда так,  если не хочет о чём-то говорить,  не добьёшься. Впрочем,  я подумала,  что возможно это связано с новой «игрушкой». Дело в том,  что отец его одноклассника,  Паши,  отдал Ивану компьютер Пентиум,  а сыну купили новый. Ваня был безмерно рад подарку. Он притащил его домой собственноручно,  а вы,  наверное,  помните,  сколько весил тот старый громоздкий компьютер,  но ради обладания такой вещью Иван был готов на всё. Поэтому я и подумала,  что он из-за компьютера остался дома. Он подошёл к его освоению со всем пылом и жаром. Прочитал книгу по компьютеру,  учился вводить программы и прочее. В итоге так заэкспериментировался,  что запорол программу полностью,  но после двухнедельного копания,  справился,  восстановил и улучшил. Так в нём родился компьютерщик,  а после он заразит этой страстью всех нас. Таким вот образом проходила в то время жизнь нашей семьи,  и казалось,  что впереди будет лучшее,  но потом станет снова сложно и муторно. Саша продержится на работе до декабря,  а в декабре новый срыв и новая потеря работы,  на сей раз окончательно,  более его туда не возьмут. И снова жёсткий запой,  нехватки,  снова нарастающий ком долга и ссоры,  слёзы,  беспросвет...

Глава 67. А жизнь продолжается вопреки...

Вот уже близки и проводы тяжёлого 1995 года,  памятного и захватом роддома с гибелью заложников и долгой эпопеей освобождения оставшихся рожениц и новорожденных и отходов изгиляющихся надо всеми боевиков. Жуткое воспоминание и посредине всего этого простые люди,  вынужденные выживать,  приспосабливаться,  растить детей и надеяться,  как всегда надеяться на лучшее.

Помнится,  мы учились в школе и на уроках обществоведения нам объясняли,  как счастливо мы живём,  как заботится о нас Государство,  как стабильно у нас можно получить образование,  пойти любой открывающейся дорогой,  быть счастливым. Правда умалчивалось,  что не всем открыто это счастье,  что кому-то,  а по сути,  большинству приходится прозябать в бедности и невозможности учиться в высших учебных заведениях,  что существует квота по национальности. Это табу,  но зато любые трудности и недочёты Западного мира преподносились,  как мировое зло. У них уничтожают излишки продовольствия,  у них каждый Новый год начинается с повышения цен,  у них дискриминация по полу и социальному положению,  у них... Много этих у них преподносилось нам,  умалчивалось о том,  что это было в тридцатые годы и с тех пор общество крупно продвинулось вперёд. Умалчивалось о том,  что они делали всё для блага человека и его быта,  а мы прозябали в недостатке элементарных удобств. Это вечное противостояние,  длящееся до сих пор,  и не даёт российскому человеку раскрыть глаза на собственную мерзость бытия.

А то,  что тогда был в стране нарождающийся дикий капитализм с бандитскими разборками и извечным дележом,  укрепляло бывшего советского человека в том,  что,  наверное,  правда мы жили хорошо,  а теперь у нас и возможность жить и надежду и какую-то уверенность в завтрашнем дне отобрали. Старшие поколения,  полностью выбитые из колеи,  внушали внукам,  что им жилось лучше. Это было благодатной почвой для всего,  что вернулось потом.

И словно в подтверждение их правоты правительство делало неверные шаги,  постепенно отступая от реформ,  сворачивая с пути новшеств и потакая сиюминутным интересам. Не было воли менять что-либо,  было желание катить по накатанной,  и единственным выходом из трудностей виделось ежегодное увеличение тарифов на всё: введение новых налогов,  разброд и шатание,  бесконечное пересаживание фигур в правительстве и страшная чехарда,  когда с помощью прессы и заказных материалов устраняли одних и приводили к власти всё более жёстких и имеющих опыт прежнего управления людей. Мы уже тогда откатывались назад,  отступали от заявленных деклараций и усыпляли население обещаниями и уверениями,  что это для его блага. Реванш старого был неизбежен,  почва унавожена,  а сам народ растерянно и уже частично озлобленно клял демократию,  свободы и все нововведения вкупе. Так всегда,  однова живём,  вперёд не смотрим.

Естественно это сказывалось и на каждой семье. И многие из наиболее продвинутых,  начавших на уровне подсознания ощущать,  что грядёт плохое,  стали задумываться об отъезде,  не видя для себя перспективы в этой стране,  как стали говорить люди. То есть само руководство заставило людей отвернуться от своей страны,  искать надёжности в других местах. И это было естественным ответом,  на все происходящие безобразия.

Лично мне и моему ближайшему окружению подобная перспектива не светила в силу материальных,  а в дальнейшем и физических недостатков,  а значит,  нужно было учиться выживать в предложенных условиях. И мы учились и выживали,  как могли. В этом году на первое января к нам пришёл старший сын с семьёй. Предыдущие два года они проводили праздники у Надежды,  тесно сблизившись с их семьёй. Надежда рьяно перетягивала их на свою сторону,  всевозможными методами,  в том числе осторожным вливанием яда в мой адрес,  указывая,  что я не любящая их,  эгоистичная мать,  заботящаяся только о себе,  а их отринувшая. И нужно сказать,  что яд потихонечку начинал работать. То,  что случается с людьми в подростковом возрасте,  критическое отношение к родителям и их переоценка,  включились у старшего сына во взрослом. Сестрица нашла слабое местечко,  ревность Жени в отношении Володи и била на него,  расковыривая рану. А тут случилась между ними размолвка,  не знаю на какой почве,  и они решили больше не ездить,  а наоборот прийти к маме. Может быть,  сыграло роль и то,  что нужна была наша помощь в сидении с детьми,  Ваня много времени проводил там,  и вдруг мы откажем,  нужно поддерживать отношения.

Вот так иногда родные люди руководствуются не любовью,  а меркантильными соображениями. К несчастью этим страдал мой старший сын. Внуки естественно тоже больше тянулись к другой бабушке,  так как жили и общались постоянно с ней,  а у меня бывали краткими моментами и видели постоянно хлопочущую по хозяйству или измотанную работой женщину,  почти чужую им. Впрочем,  как ведут себя родители,  такие предпочтения и у детей,  тут уж ничего не изменишь. Наташа тоже здорово изменилась от общения с Надеждой,  стала разговаривать со мной несколько натянутым и назидательным тоном. В нём сквозило высокомерие более образованного,  а значит более знающего человека,  по её мнению. Это было трудно воспринимать,  но нужно было делать вид,  что всё в порядке,  чтобы не устраивать скандалов и не вставать в позу. То есть в них появились Надеждины чёрточки настолько явно,  что мы все в их присутствии чувствовали себя натянуто и неловко,  словно свиньи в барском обществе. Унизительное ощущение,  в итоге стирающее радость от общения с близкими людьми. Я решила перетерпеть и дать времени расставить всё на свои места,  может быть нужно было бороться,  раскрыть им глаза на ситуацию,  но я полагала,  что это приведёт только к отторжению и дала ситуации складываться по обстоятельствам,  надеясь на здравый смысл взрослых людей и не понимая всей силы воздействия материальных стимулов. Так и вышло,  что старший сын постепенно отдалялся от матери. Он вдруг стал внушать себе,  не без помощи сестрицы,  что мать выставила его из дома нарочно,  а не попросила помогать тёще. А ведь выписался он самостоятельно,  а не по моему указанию. Но свои поступки забываются,  замещаясь более удобной формой. Они с восторгом рассказывали,  как летом ездили с Надеждой на море и как отлично отдыхали и как прекрасно проводили у них другие выходные. Видно было,  что он хочет уколоть меня,  за то,  что со мной был лишён таких радостей. Но я только выражала радость за них и не принимала вызовов к ответу на недосказанные упрёки,  чем разоружила их.

Мои же младшие стали относится к Жене несколько настороженно. Пусть они не понимали,  но чувствовали,  что что-то происходит нехорошее и после их ухода,  Ванечка неожиданно сказал,  что он отказался ездить в Серпухов потому,  что Надя и бабушка начали плохо говорить ему про меня и он решил,  что мама ему дороже. Младший оказался неподкупным,  а средний всегда роднёй отторгался,  поэтому и не испытал на себе их влияния.

Мне было очень больно и обидно,  а главное непонятно зачем мои родные пытаются моих же детей настроить против меня,  неужели настолько ненавистна я им? Потом всё объяснится и в очень скором времени. Это снова были меркантильные соображения... Мать приехала к нам последний раз в феврале 96-го. Была она какой-то странной,  рассеянной,  говорила невпопад,  постоянно перескакивая с предмета на предмет,  постоянно забывая зачем она приехала и я подумала,  что мама,  наверное,  сильно переболела. Спросила её,  она ответила,  что перенесла микроинсульт мозга. Я сказала,  чтобы она берегла себя,  не мчалась сразу домой,  а побыла немного у меня,  отдохнула,  но она возразила,  что там цветы и кошка без неё не могут и вскоре уехала. Как оказалось навсегда. Больше я её не увижу живой.

Кстати мама сказала,  что переписала дом на меня,  как хотел дедушка. То есть ты Сашку не бросишь,  поэтому я дарственную переписала на тебя,  сказала мама. Значит,  знала цену своей средней дочери,  хотя и любила её больше,  но сын тоже не был безразличен. Неудачный пирожок всегда жалеют больше. И ещё она напомнила,  что в этом году Саша освобождается,  и поэтому я должна буду его встретить,  так как ей тяжело ехать в Ульяновск,  где он отбывал срок,  а я ответила,  что,  конечно же,  без вопросов,  съезжу в ноябре и заберу его.

А в отношении меня мать была уверена,  что я совершенно бескорыстный человек и скорее сниму с себя последнее,  отдав нуждающемуся,  чем приберу себе чужое добро. Что-что,  а своих детей мать знала великолепно,  как,  впрочем,  и каждая мать.

На работе тем временем тоже случились перемены. Умерла наша лифтёр Лида. Вот на замену ей Ирина Васильевна и предложила обучиться мне. Обязанностей у лифтёра не много,  следить за чистотой в лифте,  отключить в случае поломки,  если не удаётся перезапустить его и вызвать бригаду ремонтников. А лишней зарплата лифтёра в 250 рублей в придачу к моим 380 не будет. Я,  конечно,  согласилась и для этого меня направили на ускоренные курсы лифтёров,  которые находились в районе стадиона Динамо. Два раза в неделю,  в течение двух месяцев я ездила на занятия,  по средам и субботам и сдала экзамены,  получила корочки и стала исполнять ещё эти обязанности.
Во время обучения у меня чуть не случилось несчастья. С одной из женщин,  с которой там подружилась,  мы зашли на вещевой рынок при стадионе,  и там я увидела вживую,  как работают мгновенные лотереи по обману людей,  как их разводят на деньги,  якобы имеющимся одинаковым номером,  заставляя приплачивать и разыгрывать приз,  которым завлекли. Об этом много раз твердили по телевизору,  подробно описывая механизм обмана,  но люди в азарте и легковерии всё равно велись. Вот,  явно сдуру,  я и вмешалась,  объясняя обыгрываемой жертве,  что с ней делают. И так бы и осталась я там лежать кучкой тряпья,  так как сразу нарисовались несколько угрожающего вида братков и взяли нас в клещи,  но на счастье нагрянула облава,  проводимая милицией города,  а не прикормленной рыночной. Это обстоятельство спасло глупую бабу от удара заточкой. Больше я никогда не вмешивалась ни в дела напёрсточников,  ни в дела лотерейщиков. Решила,  что моя жизнь ещё нужна детям. И вообще решила,  что пора взрослеть и перестать тараном переть на амбразуру,  нужно действовать по-другому.

Но горячую натуру враз не перестроишь,  и я не раз ещё её проявляла. Так у нас главврач и зав второй терапией,  великолепные специалисты,  один хирург от бога,  второй настоящий земский врач,  в Чеховском варианте,  имели слабость. Частенько прикладывались к спиртному,  что явно не способствовало уважению к ним коллектива и между собой их величали Стасик и Козёл,  а мне это было очень обидно,  и однажды я сотворила непредсказуемый поступок.

Поднявшись вверх,  за какой-то надобностью к главврачу,  я застала их обоих в кабинете статистики,  где они расположились пообедать и вкусить змия. И меня понесло,  я совершила самоуправство. Заперев входную дверь,  я разгорячённая и дошедшая до слёз,  отчитала их как маленьких шкодливых мальчишек,  говоря и том,  что мне стыдно за унизительные отзывы о них в коллективе,  хотелось бы,  чтобы они хотя бы в рабочее время воздерживались от своей слабости. В общем,  наговорила много обидного,  но справедливого. Видимо постоянная боль от жизни с таким мужем прорвалась во мне таким образом.

Они,  как ни странно,  не рассердились на меня,  я думала,  меня уволят теперь,  а они наоборот стали меня успокаивать и уверять,  что всё поняли и постараются не делать этого во время работы. Как ни странно,  но слово они сдержали,  более на рабочем месте их никто пьяными не видел. Хоть один плюс. Я никому об этой выходке не рассказывала,  но у стен есть уши и вскоре вся поликлиника гудела о моём безрассудстве и смелости. Ко мне стали относится с ещё большим уважением,  а когда всех старейших работников,  так совпало,  что поликлинике исполнялось 25 лет,  а Москве 850 ,  награждали медалью юбилея Москвы,  то мне неожиданно тоже вручили эту награду. Врачи сказали,  что это Станислав Максимович настоял,  за мой вклад в организацию работы поликлиники. Это было неожиданно и,  конечно,  приятно,  но я нажила себе ещё более непримиримого врага в лице Серафимы Федоровны. Её наградой обошли,  и она сильно кричала об этом,  стоя в коридоре возле регистратуры и понося меня на все лады.

В мае отмечали юбилей Станислава Максимовича,  ему исполнялось 70 лет,  и он объявил всем о том,  что уходит на заслуженный отдых,  а в поликлинике будет новый главврач,  но это случится только с Нового года,  а сейчас он доработает оставшийся год. На этом дне рождения,  я от имени всего коллектива и по их поручению,  читала собственноручно написанные стихи и вручала подарок ото всех. Я очень волновалась,  и мне казалось,  что я запинаюсь,  но все сказали,  что я прочла замечательно и вообще держалась молодцом.

Так протекало начало 1996 года...

На снимке старший сын с женой и детьми Андреем и Катей.