Поначалу это только громкое название. Нас всего двое: я и заместитель Валентина Арсеньевна Бодрякова, делегированная от исполкома. Мы быстро подружились с ней, она очень помогла мне освоиться с порядком подготовки и прохождения нормативных актов (решений, постановлений, распоряжений), разработать которых нам предстояло великое множество.

Наш коллектив постепенно растет. Работы пропасть. В то время не было ни «Консультанта», ни «Гаранта». Только «Российская газета», из которой мы черпаем основополагающие установления. А местные нормативные акты нам надо разрабатывать самим. И это интереснейшая творческая работа. Помню, в новогодние праздники я сочиняла первое положение об аренде нежилых помещений.

Указы Президента идут один за другим: о свободе торговли, о коммерциализации торговли и сферы услуг… Или, например, об обязанности председателя комитета по имуществу заявлять в прокуратуру на главу администрации, если тот препятствует реформаторским усилиям. Когда я предупредила об этом главу, он был просто потрясен. А через пять лет говорил: эта женщина спасла меня от многих неприятностей. Еще бы: он – выходец из горкома, директора заводов – его дружбаны. Один просит отдать ему мебельный магазин, другой – помещение под банк… А я: вы не можете ничего отдавать, пусть покупают, как все, на аукционе. Он так всем и говорил: я бы со всей душой, да вот Чернова не позволяет.

Некоторые думают, что суть работы комитета по управлению имуществом – это приватизация. На самом деле это важная, но не единственная забота. Прежде, чем что-то кому-то продавать, надо это что-то сделать своим. До 1992 года все было государственным: жилые дома, заводы, магазины, школы и т.д. В декабре 1991 года вышло постановление Верховного совета РСФСР о разграничении государственной собственности на федеральную, региональную и муниципальную. В муниципальную собственность передавались все объекты ЖКХ, включая жилые дома, дошкольные и школьные учреждения, поликлиники и больницы местного значения, торговля, аптечная сеть, сфера бытовых услуг.

Большой работой было даже простое составление списков этого – такого разнопланового – имущества. На создание подробного качественного реестра муниципальной собственности понадобились годы. Вначале же мы просто постановлением главы администрации города в рамках Постановления Верховного Совета объявляли тот или ной объект муниципальным, и на этом основании что-то сдавали в аренду, что-то продавали, на какой-то базе создавали муниципальные учреждения и предприятия.

Естественно, возникали споры. Например, принятию в муниципальную собственность подлежали встроенно-пристроенные нежилые помещения, в которых располагались магазины, аптеки, поликлиники, парикмахерские и т.д. Большая часть этих помещений была построена разными промышленными предприятиями в рамках 5-7% отчислений на соцкультбыт при строительстве жилых домов. Так, практически все подобные нежилые помещения на центральной улице Ворошилова были построены 250-м заводом ЖБИ, в микрорайоне им. Ногина своими их считал Радиотехнический завод, и т.д. Дорвавшиеся до свободы промышленники, пока мы документы оформляли, начали их продавать. Мы с ними судились, добывая в разных архивах доказательства насчет 5-7% отчислений... Продажи отменяли.

Поначалу при акционировании промышленные предприятия по собственному усмотрению могли включать (или не включать) в состав акционерного капитала ведомственные детские сады, клубы и дворцы культуры, спортивные объекты, общежития. В 1993 году верховная власть спохватилась, изменениями в закон о приватизации было предписано, что включение в акционерный капитал объектов соцкультбыта возможно только по согласованию с муниципальными властями.

Поэтому судьба непрофильных активов двух крупнейших военных заводов Серпухова сложилась по-разному. РТЗ превращался в ОАО «Ратеп» в 1992 году, поэтому стал собственником ДК им. Ленина, ДС «Олимп», лагеря «Маяк». Лагерь вскоре закрыли, здания детских садов сразу начали продавать дружественному бизнесу, из ДК выгнали кружки, секции, библиотеку… Одно время там размещали разные злачные заведения, вплоть до игрового салона «Коза ностра».

А «Металлист» акционировался, если мне не изменяет память, в 1994 году. Все запреты уже действовали. И была суровая борьба ответственного за приватизацию замдиректора завода П.В. Жданова с главой города Н.А. Адушевым при моем участии за ДК «Россия», который «Металлист» никак не хотел отдавать в муниципальную собственность.

– Дворец строил трудовой коллектив, мы там проводим встречи с ветеранами и прочие заводские мероприятия, там занимаются наши дети, – доказывал Жданов.

– Ветераны и дети живут в городе, дворец останется городским, – возражали мы.

В конце концов, договорись, что ДК «Россия» переходит в муниципальную собственность, а «Металлист» сохраняет право на безвозмездной основе проводить там встречи ветеранов, акционерные собрания и т.д.

Первые торги

Начинали мы приватизацию с продажи на аукционах разных развалюшек, которые достались в наследство от советской власти. Провалившиеся кровли, поплывшие фундаменты, а то и полные руины в старой части города. Часть из них числилась памятниками архитектуры. Выставляем на торги, закладывая в договор купли-продажи обязательство покупателя восстанавливать памятник по его дореволюционному облику (фотография прилагается). Бизнесмены в Серпухове уже появились, поэтому с покупателями проблем не было.

Первые торги фонд имущества обставляет торжественно: конференц-зал администрации с украшенной сценой, полный зал народу, аукционист с молотком в руках: кто больше? Раз, два, три. Продано. Мы сидим на сцене и к своему ужасу видим, что в зале не только добропорядочные покупатели. Кто-то шипит и тычет другому в спину. Понимаем, что из-за этого на некоторые объекты цена не повышается после одного шага аукциониста. Останавливаем торги и вызываем милицию. Больше торжеств не организуем, большие залы не собираем, проводим по всем правилам, но буднично – в кабинете, где все на виду.

Еще одна неприятность. Желающим участвовать в торгах полагалось вносить залог (задаток) в размере 20% от первоначальной цены объекта, перечисляя эти деньги через банк на счет комитета. И вот появились жалобы, что сразу после перечисления этих средств домой к потенциальным покупателям являются «крутые пацаны» с предложением не участвовать в торгах, цену не повышать – а то хуже будет. Проводим расследование, обнаруживаем, что все эти случаи связаны с перечислением залога через банк «Возрождение». Во избежание подобных эксцессов, принимаем решение вообще отказаться от залога, хотя по сути он является гарантией серьезности намерений покупателей – выигравшему торги, но не заключившему договор купли-продажи залог не возвращается.

Меня часто спрашивают: как складывались отношения с бандитами? Отвечаю: никаких отношений не было. Был единственный и довольно забавный случай. Мой кабинет был третьим в «анфиладе комнат» комитета. И вот из первой звонок: Ирина Анатольевна, к вам идет Абрамкин. Приходят двое. Один: вот ему – показывает на своего спутника – нужно помещение в аренду. Я: а вы в качестве аргумента? Смутился: нет, я просто попросить. Я: а вы знаете, мы никому не отказываем, нам не интересно держать пустые помещения. Пусть пишет заявление, решим безотлагательно. С тем и ушли. Еще в период споров разных группировок между собой за кафе «Орбита», мне передавали якобы звучащие в мой адрес угрозы (поджечь квартиру) известного в городе Графа. Говорили, что он уже мебель и посуду закупил, и его не устраивает наше решение продать кафе на аукционе. Мое семейство всерьез перепугалось. Но ничего подобного не случилось. Ссорящиеся за «Орбиту» довели помещение до такой разрухи (разбили и разморозили внутренние коммуникации), что его и вовсе никто не захотел покупать, и оно было продано довольно хитрым способом уже в двухтысячных.

Надеюсь, читатель понимает, что приватизацией промышленных предприятий занимались областные и федеральные комитеты по управлению имуществом. Наша сфера – малая приватизация, передача в частные руки торговли, сферы бытовых услуг, общепита, да еще пустующих, полуразрушенных зданий. И прошла у нас малая приватизация открыто, прозрачно, без единого судебного спора. И только за деньги, а не за ваучеры.

Особенности приватизации торговли

В советское время у нас в городе было два торга: промышленный и продовольственный. Наша задача – сначала создать конкуренцию, т.е. разделить торги на отдельные муниципальные магазины, а потом уже их приватизировать. Директор продторга Н.Н. Остроумова еще в 90-мгоду перевела свою организацию в режим арендного предприятия. А это означало, что по закону о приватизации мы должны были сделать это предприятие частным без всяких аукционов и конкурсов – оно уже фактически частное. В результате в городе вместо государственной создается частная монополия в сфере торговли продуктами. Ищем раскольников в среде завмагов. Первым пожелал отделиться от торга Универсам на ул. Ворошилова (заведующая Петрова). Потом стать самостоятельным решил магазин на пл. 49-й Армии (Кузнецова). Потом еще кто-то.

Совсем другая ситуация сложилась с промторгом, который никаким арендным предприятием не был, поэтому был нами разделен на отдельные муниципальные предприятия. Комитет выступал их учредителем. Сколько крови они из нас выпили! Проводим инвентаризацию, обнаруживаем и недостачи, и не оприходованные товарные остатки, и банальное воровство. Впрочем, трудовые коллективы выкупили все это добро по закону – очень дешево. Но очень скоро выяснилось, что советская торговля не умеет торговать в конкурентной среде. В свое время они были королями – за дефицитный товар перед ними открывались все двери. Теперь исполнилась мечта советского человека: товаровед, обувной отдел – как простой инженер.

Конечно, приватизация сопровождалась отчаянными спорами в администрации. Например, готовим к приватизации овощехранилища. Глава говорит: частник, может быть, не захочет хранить овощи, а чем я зимой буду народ кормить? Доказать, что частник будет хранить то, что имеет платежеспособный спрос, было не просто. Многие очень боялись передачи в частную собственность магазинов: вдруг частники захотят вместо хлеба торговать телевизорами?! Но боже мой, телевизор люди покупают раз в 10 лет, а хлеб – ежедневно!

Из-за подобных опасений мы пытались навязывать покупателям обязательства сохранять торговлю тем же ассортиментом, что и до приватизации. Помню, как покупателей магазина «Электротовары» обязали торговать дешевыми лампочками накаливания в течение, кажется, пяти лет после покупки.

Приватизация сферы бытовых услуг

Интересная история с парикмахерскими. Помню собрание, где я объявляю их представителям о необходимости сначала выделиться из парикмахерского треста в самостоятельные юрлица, а потом пройти приватизацию. Как они кричали на меня!

- Где мы будем брать шампуни, краски и прочее? Сейчас Николай Иванович (это был директор треста) едет в Москву и для всех выбивает.

Отвечаю: девочки, вам все принесут прямо в парикмахерскую, да еще спасибо скажут, если купите.

- А где мы будем стирать наши пеньюары? Сейчас Николай Иванович объезжает нас на грузовике, собирает и везет в стирку в Пущино, серпуховская прачечная не берет из-за волос.

Говорю: девочки, сами постираете, или наймете кого-нибудь.

С выкупленными трудовыми коллективами парикмахерскими в основном получилось то же, что с торговлей. Сегодня по количеству парикмахерских, салонов и студий красоты Серпухов давно превзошел самые смелые мечты.

Незаметно прошла приватизация пошивочных ателье, сапожных мастерских и прочей мелочевки. Намучались с попытками продать прачечную – она была убога до безобразия, очень долго никто не хотел ее покупать.

Трест, который лопнул

Еще одним крупным субъектом нашей малой приватизации был Трест столовых – предприятие, в которое входили несколько ресторанов, столовых, овощных баз. Нашелся один мудрый парень, предложивший приватизировать трест целиком, преобразовав его в открытое акционерное общество – способ, используемый для приватизации крупных промышленных предприятий. Руководство треста идею подхватило, убедило комиссию по приватизации (в ней участвовали представители подразделений администрации по финансам, по торговле, по культуре и др.).

ОАО было создано, и только наше вопиющее невежество в правовом статусе акционерных обществ спасло город от закрепления в Серпухове общепитовской монополии. Мы тогда искренне заблуждались, полагая, что как внесли муниципальное имущество в уставной фонд ОАО, так можем его и «вынести» обратно. Как только появились раскольники в лице коллективов ресторанов «Центральный» и «Москва», столовой на ул. Водонапорной, еще кого-то, мы с чистой совестью отобрали их имущество у горе-акционеров и выставили его на продажу. Трест лопнул, не посмев возражать, например, через суд.

Надо сказать, что ни одно из выкупленных трудовыми коллективами предприятий общепита успеха не имело. Очень яркий пример выкупа трудовым коллективом ресторана «Центральный». Огромное помещение в центре города – в хороших руках лакомый кусок. Коллектив с ним не справился, привлек в качестве инвестора бизнесмена А.М. Кузнецова (ныне хозяин, например, «Корстона»), приняв его в число учредителей ТОО с большой долей. А он начал их как-то обижать (как именно – не помню). Директор ТОО обратилась к нам за защитой. Отыскав какие-то нарушения в протоколе о принятии Кузнецова в учредители, мы через суд добились его исключения. Трудовой коллектив вновь стал полноценным хозяином ресторана. Но дела на лад так и не пошли: в центре города стоит большой пустой сарай, где торгуют морожеными курами. Трудовой коллектив нашел нового инвестора – С.В. Щетко. Также приняли его в состав учредителей с долей 51%. Он весь коллектив выгнал, заплатив какие-то копейки за отказ от долей. И поняв, что большие площади невозможно содержать за счет услуг общепита, превратил ресторан «Центральный» в торговый центр «Дисконт», позднее еще и второй этаж надстроил.

Ресторан «Москва» собственники довели до полного руинирования, теперь на его месте жилой дом. Длинная история преобразований у столовой на ул. Водонапорной. Ее тоже сначала выкупил трудовой коллектив, дело не пошло – продал предпринимателю, создавшему там колбасный цех. У него тоже не получилось – продал шоколадной фабрике. Сейчас там торговый центр «Ока». Несмотря на эти неудачи, Серпухов не остался без общепита. Открылись новые кафе и рестораны. Помню такие объявления о наборе персонала: работников советских торговли и общепита просим не беспокоиться.

Почему не состоялась приватизация аптек

Городские аптеки также были превращены нами в отдельные муниципальные юридические лица, но их приватизация обязательной не была. А трудовые коллективы ее до смерти боялись. Аптеки так и оставались муниципальными до тех пор, пока областные власти в 2000-х годах нагло не отобрали их у муниципалитетов, причем, вместе с арендуемыми муниципальными помещениями, создав на их базе регионального монополиста Мособлфармацию. Этого монополиста очень скоро превратили в акционерное общество – приватизировали. Единственное, что спасает от монопольного произвола, так это открытие множества частных аптек и аптечных киосков.

Приватизация квартир

Она началась даже раньше всей остальной. Сначала предполагалось, что она будет платной. Что разные квартиры будут оцениваться по-разному. Что на выкуп квартир можно будет вместо денег использовать приватизационные чеки. После долгих дебатов в Верховном совете победили сторонники бесплатной передачи квартир в собственность граждан. Мне запомнилось, что главным глашатаем такого способа был Г.Х. Попов – в то время влиятельный мэр Москвы.

Я тогда считала и сейчас уверена, что бесплатная приватизация жилья – большая ошибка. Во-первых, это не справедливо: один бесплатно стал собственником пятикомнатной квартиры на Тверской в Москве, другой – комнаты в серпуховской коммуналке или в общежитии. Во-вторых, результатом бесплатной приватизации стало огромное количество совершенно безответственных собственников. Права (продавать, дарить, завещать) они еще усвоили, а обязанность содержать свою собственность – нет. Благодаря наличию в Верховном Совете того времени большого количества популистов, в закон о приватизации жилья была заложена норма о том, что перед передачей квартир в собственность граждан дома должны быть капитально отремонтированы за счет государства. Это чистой воды обман. Денег на это у государства не было тогда, не нашлось их даже в годы высокой цены на нефть и так называемого «вставания с колен». Теперь вот придумали собирать деньги на капремонт с собственников всех квартир, поручив распоряжение ими государственному оператору. Лично я на успех этой затеи не рассчитываю.

Почему не состоялась приватизация ЖКХ

Прежде всего, потому, что услуги ЖКХ были исключены из общего перечня товаров и услуг, цены которые были отпущены с 1 января 1991 года. Говорили, что вроде Ельцин не смог преодолеть опасений народного гнева при резком росте цен на особо важные услуги, как это случилось в Прибалтике и всех странах соцлагеря. Разницу в ценах услуг и доли их оплаты населением должен был компенсировать местный бюджет, у которого категорически не было денег. До начала реформ в нашем городе все ЖКХ было объединено в предприятии ПТО Городского хозяйства, которым спокон веку руководил один дядя, весьма далекий от вопросов какой бы то ни было экономики. Раздел его на отдельные муниципальные предприятия Электросеть, Теплосеть, Водоканал восприняли с большим энтузиазмом. Все это так называемые локальные монополисты.

Удалось убедить руководство города в необходимости ликвидации, прямо скажем, искусственной монополии в обслуживании жилых домов. Были созданы пять муниципальных жилищно-эксплуатационных предприятий, за которыми закрепили зоны обслуживания по микрорайонам. Появилась хотя бы база для сравнения качества работы при одинаковых тарифах. Также в дальнейшем это облегчило допуск к управлению домами частных компаний. Но это уже после отпуска цен на услуги ЖКХ и монетизации льгот в середине 2000-х. А все 90-е ЖКХ было зоной настоящего экономического бедствия.

Ваучеризация населения

Мы в значительной степени уже справились с малой приватизацией, когда началась процедура раздачи гражданам России приватизационных чеков. Организационная работа была возложена, естественно, на комитеты по управлению имуществом. Первая задача – собрать сведения о населении Серпухова от мала до велика со всеми паспортными данными, вторая – создать абсолютно точные и удобочитаемые реестры и передать их в Сбербанк, который обязали выдавать ваучеры. Единственный в то время источник информации о народонаселении – жилищно-коммунальные конторы, где, по идее, должны были числиться все прописанные граждане. Но что это были за списки?! Все написано вручную – неразборчиво, все неполно, многое переврано. О проживающих в частном секторе вообще никаких сведений не было.

Реестры должны быть составлены строго по алфавиту, иначе найти человека в списке было бы невозможно. Сейчас – при всеобщей компьютеризации – последняя проблема кажется смешной, а тогда у нас были только пишущие машинки. Я как раз была в отпуске. Зашла проведать своих сотрудников. Смотрю, девчонки режут списки от жэков и раскладывают по кучкам – на букву А, на букву Б, и т.д. Понимаю, что так мы за сто лет эту работу не выполним. Обращаюсь к знакомым ребятам в АСУП РТЗ, прошу разработать компьютерную программу для составления реестра серпуховского населения. Они начали делать, но потом им начальство запретило. Помогли продвинутые специалисты из Протвина.

Первоначальный вариант реестра был составлен. Теперь надо было принять всех жителей Серпухова, чтобы включить пропущенных, чтобы каждый сверил свои данные. Пришли все: здоровые, больные, трезвые, пьяные, родители только что народившихся младенцев, родственники немощных стариков и инвалидов. И даже граждане Болгарии, в свое время женившиеся на серпуховичках и много лет живущие в нашем городе. «Нет, – отвечали мы им, – спрашивайте у своего государства». Это была совершенно сумасшедшая работа в течение нескольких месяцев. Мы закрывали двери комитета, вешали объявления типа «все ушли на фронт» и переходили общаться с гражданами в конференц-зал администрации (к.237) всем коллективом – нас было примерно 12 человек. И с работой мы справились в положенные сроки. После нас народ ломанулся уже в отделения Сбербанка.

Процедура ваучеризации стала мощным толчком для компьютеризации нашего комитета. Мы купили первый в администрации компьютер и струйный принтер. Помню, Адушева приглашали посмотреть, как работает чудо-техника. К сожалению, он в те времена не был поклонником современной техники и информационных технологий (не знаю, как сейчас). Например, отказался приобрести у протвинцев созданную ими базу данных серпуховского народонаселения.

Вот смотрите, – объясняли они, – у вас полный перечень жителей города с данными о прописке, семье, дате рождения. База уже создана, ее надо только поддерживать, обновляя данные. С ее помощью можно делать выборку по любому параметру: сколько серпуховичей родилось, сколько умерло, сколько детей в следующем году пойдет в школу, сколько жителей достигнет пенсионного возраста... База – отличный инструмент для составления списков избирателей с распределением по участкам. И так далее. Помню, мы с еще одним замом главы В.А. Овсянкиным уговаривали прислушаться к умным людям. Адушев отказался. Так великий труд, выполнив разовую задачу, оказался выброшенным на помойку. Компьютеры в машбюро администрации появились значительно позже, и только при следующем главе все выучились работать на них, так что надобность в машбюро вообще отпала. Ну и работать с базами данных администрация тоже научилась.

Получив ваучеры, народ почти сразу начал продавать за копейки свои доли советского наследства. Благо, что мудрецов, желающих их скупить, оказалось предостаточно. Руководящие работники предприятий стали владельцами внушительных пакетов, ну а кто-то вложил свои ваучеры в фирмы, основанные мошенниками. Самые дальновидные дождались приватизации компаний типа «Газпрома» и стали владельцами акций, цена которых стремительно росла. Один мой знакомый, вложивший в акции Газпрома ваучеры своей семьи, через 10 лет на деньги, вырученные от их продажи, купил машину.