Вообще-то, работа по реформированию местной экономики – это тоже политика. Но в более узком смысле расскажу об участии в деятельности политической партии «Демократический выбор России» и немножко – в партии «Союз правых сил».

Егором Тимуровичем Гайдаром я была очарована еще с конца 80-х годов. Он в период гласности довольно часто в разных дискуссиях выступал по ТВ, объяснял про невозможность экономических достижений без частной собственности, о необходимости отпуска цен для ликвидации тотального дефицита. И реформы – тяжелые, в том числе для моей семьи (дочь – студентка, муж сотрудник НИИ – без зарплаты, на ужин полсосиски на брата) приняла сразу и без колебаний. Я и сейчас считаю, что никаких таких уж глобальных ошибок в начале 90-х сделано не было. И даже расстрел Белого дома в 1993 году – спасение от ужаса гражданской войны, а вовсе не крушение демократии. Для меня не было вопроса, за какую партию голосовать в 1993 году, в какую партию вступать. Как только было объявлено о создании ДВР, я создала ячейку в Серпухове и, испросив разрешения у Главы, проводила собрания прямо у себя в кабинете – после работы.

У меня сохранилось видео (недавно оцифрованное дочерью) моего выступления на областной конференции ДВР с обсуждением программы партии к выборам 1995 года. Интересная подробность, о которой я совсем забыла: оказывается, я выступала там вместо Е.Т. Гайдара, который не смог принять участие в конференции. И не только рассказывала о программе, но и отвечала на вопросы слушателей. Вот это да! 

Потом участие в съезде ДВР. Помню выступление Чубайса, сопровождавшееся оглушительными аплодисментами. И выступление Новодворской, говорившей о ДВР как о надежде и опоре для всех демократов. Все последующие годы я вспоминаю сказанные тогда же Леонидом Гозманом слова о том, что мы «обречены на победу». Ну, оптимист.

Областная организация ДВР включила меня в первую тройку подмосковного  списка, одновременно выдвинув кандидатом по мажоритарному серпуховскому округу. И все мы дружно пролетели. Я заняла пятое место из двенадцати мажоритарщиков. Что при моей маломощности не было совсем уж позорным результатом. У нас победил коммунист – директор суконной фабрики. «Яблоко» обижалось, что я не дала победить В.П. Лукину.

А дело было так. Поскольку я работала честно и помогала очень многим людям, то мне казалось, что меня в Серпухове все знают и все хорошо относятся. Оказалось, что знают сотни, а нужны тысячи. И если лично ко мне относятся хорошо, то Гайдара и его партию воспринимают совсем иначе. Например, пришла я на свой родной завод, выступаю, а мне говорят: «Ты с ума сошла, нашла, от какой партии выдвигаться!» У завода действительно тяжелейшее положение: ни заказов, ни зарплаты. Чтобы прокормиться, мои подруги выращивают на подоконниках зеленый лук и ездят в Москву продавать его около метро. У кого есть участки, торгуют выращенной картошкой. При этом никого не увольняют, все ходят на работу и чего-то ждут. Помните анекдот того времени с актуальным вопросом из зала: а веревки с собой приносить?

Говорить, что завод, не производящий нужной на рынке продукции, не может платить зарплату, что надо искать новое место в жизни – бесполезно. Все вдруг стали отчаянными милитаристами. И еще завистниками. «Я, – говорит одна подруга, – видела тебя за рулем иномарки». – «Да господь с тобой, у меня ни машины, ни прав нет! И дома в Таллинне тоже нет, и дочь в Лондоне не учится». А еще на мои плакаты прямо поперек физиономии клеили бумажки: серпуховский Чубайс.

Но кампания моя все-таки проходила нормально. Опубликованная в местной газете программа «Нам как воздух нужна стабильность» (я тогда, конечно, не подозревала, что «стабильностью» нас потом будут мучить долгие годы) читающей публике очень понравилась. Администрация выделила в аренду помещение, директор узла электросвязи за один день обеспечил его телефоном, один предприниматель выделил машину с водителем, кое-какие деньги капали на расчетный счет, было немало волонтеров. Городская администрация относилась с явным сочувствием. Я имела успех на публичных выступлениях. Помня о наставлениях того же Л.Гозмана (кажется, он возглавлял тогда предвыборный штаб ДВР), который, посмотрев мое выступление на областной конференции ДВР, сказал, что я замечательно улыбаюсь, и посоветовал почаще использовать эту опцию, что я и делала.

Проигрыш на выборах я перенесла вполне спокойно, уже на следующий день вышла на работу. Только перестала верить во всякие «мы обречены на победу» и поняла, что слишком «узок круг этих революционеров». К СПС я отнеслась уже с куда меньшим энтузиазмом, хотя ячейка в городе сохранялась до самого конца этой партии, и на выборах мы, конечно, агитировали за нее. И Кириенко мне тогда нравился. И даже (о, ужас!) в 2000 году я по призыву своей партии проголосовала за Путина. После закрытия этого проекта вступать в «Гражданскую платформу» я уже отказалась.

Еще в 1996 году я активно участвовала в кампании по выборам Президента, даже благодарственную грамоту имею. Выпускала местную газету примерно в стиле «Не дай Бог», почти в церковном стиле (все удивлялись) сочинила обращение местных священнослужителей в поддержку Ельцина под заголовком «Время собирать камни», которое все они радостно подписали. Помню, приезжал Безнизко – доверенное лицо Явлинского, говорил: ничего страшного, если будет избран Зюганов, зато сохранятся демократические принципы. Я не могла в это поверить. И неправда, что на тех выборах победил Зюганов, а Ельцину победу нарисовали. Нет, мы были готовы лечь костьми за победу нашего кандидата в нашем среднем российском городе Серпухове, где он выиграл только во втором туре, а в первом как раз проиграл.

Отношение к первому президенту у меня и сейчас вполне положительное. Он действительно сделал все, что мог. Помню, как в случае какого-нибудь очередного его ляпа, типа «38 снайперов следят за боевиками» я некоторое время сердилась, а потом прощала. Я, работник самого нижнего властного звена, отлично знаю, как тяжело делать реформы, как это отражается на репутации в сопротивляющейся среде. А теперь знаю, как легко под радостные вопли толпы повернуть назад.